Летом Зинаида тоже не баловала сотрудников разнообразием, ходила в платьице из синего сатина, издалека очень напоминающем рабочий халат. Такое впечатление, что каждый сезон она откуда-то добывает точно такое же, взамен старого сильно выгоревшего.
– Как живете, Зинаида Павловна? – спросила Надежда для разговора.
– Хорошо, – улыбнулась та, – Я, Надя, живу просто отлично."
"Надежда удивленно пригляделась к ней и внутренне ахнула. Сегодня на Зинаиде брючный костюм, конечно, в моде такие были лет примерно двадцать назад, но, однако, все же это вполне нормальная вещь, никаких ассоциаций со школьной формой и халатом уборщицы.
– Все жалуются, нервничают, сокращения боятся… – осторожно начала Надежда, – а вы…
– А я ничего не боюсь! – весело ответила Зинаида. – Мне все равно скоро на пенсию, меньше года осталось. Дотяну до лета, а там – на дачу.
Надежда вспомнила, что рассказывали про Сталину, как она перед самой своей смертью зверски поругалась с Зинаидой по поводу парника или еще из-за какой-то ерунды.
Стало быть, дачные участки у них рядом. Это неудивительно, ведь землю давали в свое время от работы. И Сталина Викентьевна, поругавшаяся к тому времени со всеми, с Зинаидой как раз поддерживала хорошие отношения, потому что Зинаида Павловна, как уже говорилось, с местными институтскими дамами не очень-то общалась и не хотела знать всех сложных перипетий и страстей, кипевших вокруг Сталины.
– Где Новый год встречать собираетесь? – кинула Надежда пробный шар.
– На даче, конечно! – оживленно ответила Зинаида.
– Там же никого нет, небось зимой-то…
– Да что ты! У меня сосед, Федор Тимофеевич, постоянно на даче живет, еще есть пенсионеры, сторож опять же…
Ах, вот оно что! Федор Тимофеевич, бывший муж Сталины, живет на даче, сосед, значит. Трудно, конечно, представить Зинаиду Павловну в роли коварной соблазнительницы, но брючный костюм кое о чем говорит. Значит, и тут все замечательно устроилось, и тут Сталина всем мешала.
Словно прочитав ее мысли, Зинаида сказала очень серьезно:
– Надя, я знаю, о чем ты сейчас думаешь.
И скажу сразу: я совершенно не чувствую себя ни в чем виноватой. Да, мы ссорились в свое время со Сталиной из-за парника, ссорились исключительно по ее вине, склочная она была баба… А потом ее убили. И пусть нашлись кумушки, которые смотрят на меня косо, но я-то знаю, что это не я ткнула ее ножом и не я положила сверху красную розу. А фальшиво размазывать по щекам слезы я не собираюсь, противно это.
