На тарелке лежали пирожки с капустой и печенье.
– Садитесь с нами, Алла Константиновна.
– Ох, не знаю, мутит что-то, кусок в горло не лезет. И как вы все так спокойно воспринимаете?
– Что ж теперь, не пить, не есть? Организм свое требует, и к тому же, – тетя Поля понизила голос, – скажи честно: неужели ты так сильно расстроилась?
Алла прислушалась к себе и с некоторым стыдом поняла, что тетя Поля права.
Сотрудник Отдела по борьбе с особо тяжкими преступлениями городского УВД Сергей Гусев пришел домой под вечер.
Поднимаясь по лестнице – лифт не работал, – он вспомнил, что дома у него теперь никого, а он забыл купить хлеба и с остальными продуктами у него напряженка, так что поужинать нечем. Он посмотрел на часы: вполне приличное время, пол-одиннадцатого, – и позвонил в соседнюю квартиру.
– Кто там? – раздался женский голос.
– Это я, тетя Надя, Сергей.
Дверь открылась сразу же.
– Заходи, небось голодный…
– Да неудобно, теть Надя, Сан Саныча беспокоить, мне бы хлебца кусочек.
– Нет его пока, сегодня до одиннадцати у него лекции.
Проходи, поешь хоть раз в день нормально.
Сергей шагнул в квартиру к соседке, с которой знаком уже лет пятнадцать, с тех пор как молодая женщина с девочкой въехала к ним в дом по обмену. Мать с тетей Надей подружилась сразу же, наверное, много общего у них оказалось: обе разведенные, остались с детьми. А он на тети-Надину дочку, эту кнопку с косичками, сначала и внимания не обратил, разница у них в шесть лет, а потом как-то встретил на лестнице пятилетнюю Алену с расквашенным носом, всю зареванную, стало жалко ее ужасно.
Малолетних Алениных обидчиков он поймал и научил уму-разуму и с тех пор стал Алену опекать. Алена ничего не имела против и очень этим пользовалась. Потом прошло время, он вырос, в армии служил и письма ему писали все втроем: мать, Алена и тетя Надя. Когда вернулся, учиться пошел, новые друзья появились, девушки, потом женился, и все закрутилось. Алена за это время потихоньку подросла и как-то сразу выскочила замуж, а он даже на свадьбе не был, в командировке несколько месяцев проболтался.
Он тогда часто в командировки ездил, чтобы дома не видеть, как мать с женой ссорятся. Мать Нинку сразу невзлюбила. Сначала-то не показывала этого, старалась ладить с ней ради сына, а потом пошли у них раздоры. Нинка, конечно, виновата, лишний раз не промолчит. Мать ему как-то сказала: ты для нее, для Нинки, перевалочный пункт, пока она что-то получше не подыскала.
