А у мальчишек визжит компьютер, опять играют, не думают о домашнем задании.
– Ребята, я дома.
Муж рывком соскочил с дивана:
– А позже ты не могла появиться? Знаешь ведь, какая у меня сейчас работа, еле живой прихожу, а тебя вечно нет.
– Но, Олег, у нас педсовет был, а потом Тамара меня задержала.
– И опять мордой об стол возила? Ну что молчишь, я же знаю, что это так, по тебе видно. Слушай, тебе что, удовольствие доставляет, когда об тебя ноги вытирают?
– Олежек, я не могу без школы.
– А я не могу больше так жить! В общем выбирай: либо я, либо школа.
Алла молча направилась в ванную. Конечно, он это не всерьез, ее он любит и детей тоже. Сейчас же просто голодный и устал, а чего не скажет в сердцах голодный мужчина? Однако раньше он никогда так не говорил, даже когда очень ссорились. А если он действительно поставит ее перед выбором, что делать?
– Господи, за что мне все это? – Алла прижалась лбом к зеркалу и горько заплакала.
Наутро тетя Поля постучалась в квартиру завхоза в полвосьмого утра.
– Ты чего это так рано, теть Поля?
– А забыл? Сегодня же у нашей день рождения. Надо розы в кабинет загодя поставить.
– Ну иди, я тоже сейчас подойду.
Взяв охапку роз, тетя Поля поднялась по лестнице, открыла директорский кабинет, поставила цветы в большую хрустальную вазу, достав ее из шкафа, и оглянулась в поисках графина с водой. Однако на обычном месте, на тумбочке, графина не оказалось. Тетя Поля поискала глазами и вдруг похолодела.
Из-за письменного стола торчали ноги в знакомых туфлях.
Ноги самой тети Поли стали ватными, но она все же подошла поближе. Между письменным столом и книжным шкафом лежала директриса Тамара Алексеевна и смотрела в потолок остекленевшими глазами. В груди у нее торчал нож, к ножу был приколот клочок бумаги, а пониже ножа, на животе, лежала темно-красная роза, и капельки воды из разбившегося графина блестели на ней, как бриллианты.
– Тетя Поля, ты здесь? – это завхоз принес пылесос.
Тетя Поля, стараясь не поворачиваться спиной, выползла из кабинета.
Увидев ее лицо, завхоз выронил пылесос.
– Семеныч, Тамара-то наша – того, каюк, – тетя Поля сделала выразительный жест рукой.
– Чего? Может, жива еще? Пойдем, поглядим.
Выпихивая друг друга вперед, они вошли в кабинет и наклонились над телом. Клочок бумаги оказался запиской, где жирным черным фломастером было нацарапано: «С днем рождения!»
Завхоз вздрогнул, тетя Поля перекрестилась.
– Семеныч, не трогай тут ничего.
– Сам знаю, не маленький.
