Далее, ни один человек в магазине слыхом не слыхивал про деньги, уж мне-то никто не соврет, можете не сомневаться. И после моего допроса они тоже не знают ничего про деньги, – усмехнулся странный человек, заметив, как Павел Аркадьевич поморщился. – Соркина проникла в магазин через подвальный вход, обнаружила его, надо полагать, случайно. Кстати, милиции теперь это тоже известно. Через два дня после преступления Анна Давыдовна улетела в Израиль к родственникам, визу получила заранее. Деньги она увезла с собой, я проверял на таможне – ее не досматривали, она вполне могла это сделать – просто положила их в сумочку.
– И как же мне теперь эти деньги получить? – недовольно засопел Павел Аркадьевич.
– А вот это уже не моя забота. Я вас предупреждал, помнится, что к карающим органам не имею ни малейшего отношения, насилие – не моя стихия. Моя работа – получение информации. Я со своей стороны предоставил вам по этому делу полную информацию…
– Когда? – закричал Павел Аркадьевич. – Когда ее уже и след простыл?
– Минутку, – проговорил его собеседник таким голосом, что у Куракина внезапно заломило в висках и в ушах раздался почему-то скрипучий звук пионерского горна, каким вызывали его в детстве в лагере на утреннюю линейку, – минутку.
Соркина улетела в Тель-Авив пятнадцатого ноября. Вы же обратились ко мне за информацией по этому делу шестнадцатого, то есть когда ее, как вы совершенно справедливо изволили выразиться, уже и след простыл. Оперативнее надо действовать, Павел Аркадьевич, промедление в таких делах смерти подобно.
Или утере восьмидесяти тысяч долларов. Так что работу свою я считаю выполненной и хотел бы получить полный расчет. За вычетом аванса с вас причитается… – сыщик назвал весьма внушительную сумму.
Куракин собирался отбрить нахала, но язык у него не повернулся, а руки почему-то сами потянулись за кожаной сумкой – «барсеткой». Отсчитывая деньги, Павел Аркадьевич сам удивлялся своей феноменальной уступчивости.
– Благодарю вас, Павел Аркадьевич, – сыщик не спеша пересчитал наличность, убрал деньги во внутренний карман пиджака и протянул Куракину картонный квадратик, – вот вам на всякий случай адрес израильских родственников Соркиной, но самой ее там уже нет.
Она три дня назад уехала в морской круиз по Индийскому океану и вряд ли возвратится в Израиль. Во всяком случае, я бы на ее месте этого не сделал. Артура не ругайте, – с этими словами он открыл дверцу машины и почти сразу исчез.
