– Какая маленькая и развратная Красная Шапочка. Так много влаги, голодная, да?
Сергей так хочет войти в нее, заполнить собой до предела, услышать громкий крик, почувствовать ее оргазм на своем члене. Но вместо того, чтобы сделать это, берет ее руку, опускает на свой стояк, Настя сжимает его, ведет по тонкой и гладкой коже, размазывая по нему свою влагу. Накрывает головку, как зачарованная, смотрит, облизывая губы.
– Да твою же мать, нет… нет, малышка, все потом, ты потом возьмешь его в свой сладкий ротик.
У Волкова вновь мелькнула мысль о защите, но глядя на эту девочку, то, как она аккуратно, даже с опаской, трогает его возбужденный член, как дрожит, мило покусывая губки, он решил, что она еще девственница.
Нет, такого не может быть, а хотя почему нет? Невинная, непорочная, кто знает, какие в провинциях Красные Шапочки?
Снова рывок, Волков тянет Настю на себя, придерживая одной рукой за бедра, направляет свой член, толкается, хватает за шею, впивается в губы. Проникает членом почти на всю длину, Настя вскрикивает.
Но крик глушит долгий и глубокий поцелуй. Легкая боль, по телу мурашки, а уже через секунду эта боль сменяется чистым наслаждением.
Ветрова цепляется за широкие плечи босса, царапает кожу. После третьего толчка становится нечем дышать, напряжение увеличивается, а внутри нее растет огромным шаром удовольствие, пульсирует, становится все больше и больше, распирая, обжигая, готовое вот-вот лопнуть и ошпарить ее.
– Вот же дьявол… Какая же узкая и горячая… м-м-м… Твою же мать, Красная Шапочка, откуда вы такие беретесь?
Пот стекает по вискам, спина напряжена, каждая мышца и нерв натянуты тугой струной.
Еще немного, и Волков готов кончить, слишком быстро, невозможно сдерживать себя. Сейчас не хочется этого делать. Не сейчас, потом еще устроит ей целую ночь секса, будет нежно входить в эту узкую киску, а потом вынимать свой член и смотреть на то, какой он влажный и липкий от соков этой девчонки.
А еще вылижет ее мокрую девочку, гладкую, нежную, посасывая клитор, заставляя кончить на его губах и языке.
– Я… я… я не могу больше… а-а-а… Господи, да-а-а-а…
Ножки старого кухонного стола скрипят, Настя откидывается на спину, хватается за столешницу, Волков удерживает ее под колени, наблюдая, как девушка мечется, приближаясь к своему оргазму.
Настя не может больше терпеть, оргазм скручивает, накрывает волной, разрывая тело на миллион осколков наслаждения.
