Конечно, ему хотелось оставить девушку еще хоть немного. Вообще, вся эта ситуация, что он босс, а она секретарша, начала даже напрягать. Но с другой стороны, он был рад, что завтра утром увидит свою Красную Шапочку снова.
Несколько раз писала Элина, он отвечал сухими фразами, наврал, что заболел, что лежит с температурой, жутко болит горло, и говорить не может. Короче, опустился ниже некуда, хотя раньше никогда этого не делал.
Не врал женщинам, если они чем-то не устраивали или не подходили, или уже были неинтересны, так и говорил – прямо и открыто.
Даже страшно представить, сколько из них его прокляли, пожелав гореть в аду.
Но сейчас его как раз попутал тот самый бес из ада, что он погряз в пучине обмана, отмахнулся от этого и продолжал наслаждаться жизнью с Анастасией.
А девушка была такая забавная, милая, видно, что добрая, открытая, но с чертовщинкой. С чертиком, который периодически выскакивал из табакерки и удивлял его."
"Открытая, откровенная, сексуальная. Неужели она со своим бывшим была такой же? Нет, об этом Волком думать не хотел, начинал ревновать.
Это чувство он познал именно с ней, что значит ревность, хотя до этого тоже никогда ничего подобного не испытывал. Вот тебе, пожалуйста, все познается в первый раз, так некстати, хрен пойми где, в глубинке, с обыкновенной девчонкой.
А еще было чувство легкости и свободы. Да, именно с Настей не надо было притворяться, подбирать слова или вообще быть немногословным, девушки это любили. Не надо было водить по ресторанам, делать дорогостоящие подарки, возить на курорты.
Он знал, он чувствовал, что этой девушке это не надо. У нее совсем другая мера внимания и любви. Вот о любви Волков задумался в ночь с субботы на воскресенье, когда проснулся и, нащупав рукой спину Насти, с облегчением вздохнул, что она здесь, что она никуда не ушла, не сбежала, не уехала, не вызвала такси.
Она здесь, рядом, спит, повернулась, обняла его за шею, прижалась к плечу и снова засопела. Сергей понять не мог, что это было. Любовь или счастье, или то и другое разом.
Было безумно хорошо, а еще немного страшно, что всего этого может и не быть.
Пришлось отпустить ее, но с неохотой, это сделать было надо. Завтра действительно на работу, нужно было просмотреть документы, снова сверить отчеты – в них постоянно напутаны цифры. Волков чувствовал себя учителем в школе, проверяя домашнее задание своих нерадивых учеников.
Еще подготовить список на сокращение кадров, который от него уже требовали в московском офисе.
