Будь Демьян придурком по имени Фауст, что продал душу дьяволу, сам в этот момент сказал бы Мефистофелю: «Остановись мгновенье!».
— Привет! — тихо шепнул Демьян.
Широким жестом бывалого эксгибициониста распахнул пальто, и когда Аврора молча прижалась, обняв его за талию, укрыл, спрятал, закутал, согревая теплом. Откровенно наслаждаясь эффектом, что произвёл на блондина: тот резко сник."
"На что бы ни рассчитывал парень, между ним и Авророй теперь стоял Демьян. И замечательно, если бы ни на что не рассчитывал, и Демьян ошибся, но всё же не зря он перенёс вылет и приехал.
— Ну что? Все в сборе? — Бодрый голос гида не спутать ни с каким другим. — Тогда занимаем места и в путь!
Демьян пропустил Аврору вперёд, но она настояла, чтобы он сел у окна. Он и не возражал.
Их пальцы сплелись, встретившись на подлокотнике.
Большой комфортный микроавтобус мягко тронулся с места.
— Вот, вот это дерево у бывшего гастронома, маньчжурский ясень, посадил Арсеньев, — привстала гид, едва он выехал на одну из центральных улиц.
Защёлкали камеры. — Там даже памятную табличку недавно установили. Таких деревьев осталось всего два. Второе растёт возле Утёса. Если смотреть на Утёс с Амура, то с правой стороны, — показала она руками.
— Ну надо же, — искренне удивился Демьян. — Я даже знаю, где это.
Аврора улыбнулась и ткнулась лицом в его плечо.
— Я так рада, что ты приехал. Надеюсь, ты не пожалеешь.
— Я не пожалею, — ответил он уверенно, поцеловал её в макушку и глянул на блондина, что сидел от них через проход.
Глава 34
Все хитросплетения жизни Владимира Клавдиевича Арсеньева, писателя, путешественника, этнографа, исследователя Дальнего Востока и военного востоковеда, кроме тех, что были описаны в программке, так и остались для Демьяна тайной — под громкий голос гида, гул двигателя и шорох шин Кораблёв бессовестно уснул, ткнувшись головой в стекло.
И проспал всю дорогу до нанайского села Сикачи-Алян.
Дружба Арсеньева с проводником, охотником, гольдом Дерсу Узала — главным действующим лицом нескольких повестей писателя, роман с Маргаритой Соловьёвой, дочерью друга Арсеньева, наполовину француженкой младше его на двадцать лет и ставшей его второй женой — тоже прошли мимо Демьяна.
Не сказать, чтобы он расстроился или испытывал угрызения совести — всё это, конечно, занятно, но его мало интересовало. Раньше говорили: скажи, кто твой друг, и я скажу, кто ты. Сейчас: покажи, что у тебя в истории поиска.
