Попустило, как говорила, крестясь, одна из пожилых медсестёр, когда пациенту становилось легче.
— Спасибо, что присмотрели за ребёнком, — сказала девушка."
"— Не за что, — улыбнулась Аврора. — У вас такая славная малышка, — подмигнула девочке.
Та смешно скривилась, пытаясь подмигнуть в ответ, гордо повернулась к маме:
— Мы птичек кормили.
Уходя, она усердно махала Авроре рукой. Мужчина ушёл с ними.
Аврора дала себе пару минут успокоиться, привести в порядок испачканные штаны, и тоже похромала, слегка припадая на ушибленную ногу.
Глава 3
Репортёры у входа в аэропорт, слава богу, уже не толпились. Двери приветливо распахнулись. Аврора подняла голову в поисках информационного табло и невольно остановилась — всё тот же мужчина стоял прямо напротив. Ей наконец удалось его рассмотреть.
Вблизи он выглядел даже лучше, чем издалека.
Чёрное пальто. Чёрные джинсы. Тёмно-серая толстовка с капюшоном, застёгнутая наглухо. Стильная стрижка. Большая чёрная спортивная сумка оттягивает плечо.
Вид как у памятника Петру Первому в Кронштадте — решительный, упрямый.
Независимый. Не хватает только обнажённой шпаги, мундира и ботфортов, а так всё при нём: и рост выше среднего, и широкие плечи, и нахмуренные брови, и тёмный пронзительный взгляд. Откинув полы пальто, он засунул руки в карманы и, задрав голову, смотрел на табло регистрации.
Аврора обрадовалась, что не на неё, а когда мужчина развернулся и пошёл, невольно проводила глазами.
«Красивый мужик, — качнула она головой, глядя ему вслед.
— Чертовски красивый мужик».
По случайности он пошёл в ту же сторону, что требовалась Авроре — к стойкам регистрации Уральских авиалиний. К несчастью, в сторону шумной толпы журналистов. Аврора про них чуть не забыла. Сбившись рыхлой кучкой внутри здания, они по-прежнему кого-то ждали.
Она поспешно вернула на нос очки, надвинула на глаза кепку, пониже опустила голову, проходя мимо. Но ждали, видимо, не её: никто не побежал вслед, не окликнул. Аврора даже подумала: а, может, уже всё? Новость живёт недолго.
Может, ни доктор Романовская, ни общественный резонанс, что вызвало выдвинутое ей прокуратурой обвинение, уже не интересны репортёрам? Может, её наконец оставили в покое?
В груди шевельнулась слабая надежда. Она так устала, вымоталась, обессилила за эти дни, что ещё чуть-чуть и ей, наверное, будет всё равно, что советует адвокат, что решит суд, что её посадят — пусть уже это как-нибудь закончится. Просто как-нибудь закончится.
