Она надеялась, что они всё же встретятся, что Ирка ему признается, что лёд сдвинется, и, наверное, сделала всё, что могла, но…
— Что сказал доктор? — спросила она.
— Всё то же, ну разве что более определённо. Сказал, что пришлёт по почте заключение, рекомендации, запись беседы. Если понадобится, посоветует нужного специалиста ребёнку.
— А где, он, кстати? — обернулась Аврора. — Ребёнок-то?
Ирка кивнула вперёд.
«О чёрт!» — выдохнула Аврора. Лошадь, на которой сидел Андрей, как раз вернулась с прогулки по парку на ипподром.
Сердце остановилось не только у неё, когда они поравнялись с Воскресенским, но оба инструктора (одна девушка вела лошадь, другая присматривал за маленьким наездником) пошли дальше. Вадим посмотрел на палящее солнце, отлепил от взмокшей груди рубашку, достал телефон.
— Зря ты ему соврала, — покачала головой Аврора.
— Не зря, — выдохнула Ирка. Откинула назад волосы, сняла с запястья резинку, собрала свою густую каштановую копну в хвост.
— Так нельзя, Ир. Однажды они оба узнают.
И кому из них будет больнее: отцу или сыну?
— Если бы Муму была поумнее, почуяв неладное, наелась бы пенопласта, — встала она. — Знала бы, что он здесь будет, не приехала бы.
Ирка развернулась спиной: видеть Воскресенского ещё и с женой ей явно было невыносимо.
— Он приехал из-за Котова, а Котов приехал помочь Демьяну и притащил свою Милку, ну ты её слышала. Вадим здесь не случайно.
— Я так и поняла, что не ради меня, — кивнула Лебедева. — Как себя чувствуешь? — упрямо не хотела она говорить про Воскресенского.
— Отлично.
— Прости, что не поздравила.
— Забудь. Мы никому и не говорили, просто тихо расписались, и всё.
— Так ты теперь Аврора Кораблёва?
— Ну да.
— А как там Романовский?
— На редкость хорошо. Ему идёт быть дедом. Он сильно изменился.
— После развода?"
"Аврора никому не говорила и про его операцию, как-то не принято обсуждать предстательную железу даже с близкими, но дело было и не в ней.
— После всего. После развода, Индии. Вообще. Он как-то успокоился, что ли.
Принял свой возраст. Мне кажется, даже выдохнул с облегчением, что ничего ему больше не надо себе доказывать. Когда они все вместе, на них приятно смотреть. Есенька в нём души не чает. Да и он в ней. Нина к нему хорошо относится. Мама спокойно, по-дружески. Демьян только сквозь зубы.
— Ну Демьяну скоро будет не до него и не до племянницы. Свои дети, они, знаешь, всегда важнее. Дети, семья, жена, — она улыбнулась. Раскинула руки. — Рада за тебя. Правда, рада.
