— Нет, я не передумал, — он повернулся, протянул руку. Накрыл её пальцы, сжимающие розы. Улыбнулся. — Думаю, мы имеем право это отпраздновать? Куда хочешь поехать?
— Я хочу домой, Валер. Да и нечего праздновать. Женщина умерла.
— Ты как будто разочарована, — удивился Романовский.
— Я просто ещё не осознала, — Аврора покачала головой. В груди зияла пустота.
Пустота, когда сдаёшь сложный экзамен, к которому долго готовился, или заканчиваешь сложную операцию, или провожаешь шумных гостей и остаёшься одна.
Потерянность. Усталость. Опустошённость.
Эту пустоту Аврора знала. И знала, что она пройдёт. Помучает и отпустит.
Но была и другая пустота. Та, которую нельзя заполнить ничем. И уже никем, кроме Него.
— Прости, что я не спросила раньше, — повернулась она к мужу. — Но что теперь будет с клиникой?
— С клиникой? — нарочито удивился он. — А что с ней может случиться? Она работает.
— Но твои друзья, министерство, Филимонов?
— А, ты об этом! Ну, я же сказал, что всё улажу.
Как всегда. И я уладил.
— Но как? Нашёл на них управу? Пригрозил?
— Какой ты у меня ещё ребёнок. Прямо пионер-герой, — обнял её Романовский. — Конечно, нет, душа моя. Не в моих интересах устраивать войну, идти на открытую конфронтацию. Взрослые люди решают конфликты не так. Они договариваются, идут на взаимные уступки. Или делают вид, что идут…
— И чем поступился ты? — смотрела на его бесстрастное лицо Аврора.
— Как там ты только что сказала? Какое теперь это имеет значение? — ответил он.
— И ты права: никакого. Всё позади. Ты со мной. Ты же со мной?
Аврора кивнула.
Наверное, сейчас было самое время сказать, что она беременна, но такая в его голосе звучала вселенская стужа, сталь и фальшь, что Аврора сглотнула слова и промолчала.
«Ты была права, Ира, — смотрела Аврора в окно на пролетающие мимо дома, памятники, бульвары, скверы. — Как всегда, права. Я ему изменила. И он не простит».
Глава 62
Телевизор орал на полную громкость.
Звук, отражаясь от стен спортивного зала, громыхал со всех сторон.
Демьян молотил по боксёрской груше, останавливался после серии ударов, и пока выравнивал дыхание, смотрел на экран.
— Ещё Гиппократ утверждал, что хорошим врачом является тот, кто ошибается редко, но превосходным — тот, кто признаёт свои ошибки, — на экране с крыльца здания суда вещал адвокат Красин."
"Его речь записали все каналы и крутили в новостях весь день. Речь блестящую, безупречную, идеальную.
