— Мы не ссорились, — покачала головой Аврора. — Вернее, мы всё время с ней спорим, что-то выясняем, но со мной трудно ссориться, я всё ей прощаю: и её вспыльчивый характер, и несправедливость, и язвительность.
— Чувствуешь себя виноватой? За то, что у тебя всё есть, а у неё нет?
— У неё есть куда больше, чем у меня.
— Сын?
— И он тоже. А ещё смелость, упрямство, решительность. Я всегда была белой мышкой, такой тихой, лабораторной, а она — львицей. Гордой, сильной, яркой. Непокорной. Наверное, мы все устроены так: не ценим, что имеем.
— Если бы меня спросили, — улыбнулся Демьян, — я бы ответил: не стоит тебе ничего говорить Воскресенскому, даже если Поэт его знает, — он обнял её крепче. — Но я спрошу.
Такси повернуло на Достоевского. Про Ирку больше говорить не хотелось.
Больше ни о чём говорить не хотелось.
Они начали целоваться ещё в подворотне.
Продолжили в подъезде.
И если до третьего этажа как-то дошли, то дальше прихожей уже нет.
Не раздеваясь, прямо у стены с выключателем всё и случилось.
Быстро, мощно. Крышесносно.
На каждый толчок включался и выключался свет, но это в окрестных домах, наверное, удивлялись (если люди здесь ещё чему-то удивлялись), на какие болота чей-то Берримор подаёт сигнал и что это за странная азбука Морзе — Аврора даже не поняла, что это она.
Только когда организм удовлетворил базовые потребности.
Всё врут, что это еда, вода, кров и сон. О безопасности тоже речь не шла — инстинкт самосохранения отключился раньше слуха и зрения.
Да здравствует инстинкт размножения! Пирамиду Маслоу — в топку.
Они завалились на широкую кушетку. Вернее, без сил рухнул Демьян, Аврору он так и держал, только теперь на коленях.
— Ты как? — спросил он.
— Мне показалось или… — повернула Аврора к выключателю.
— Тебе не показалось, — засмеялся он.
— Вот чёрт, — ткнулась Аврора любом в его плечо и тоже прыснула со смеха.
Почему-то стало так смешно, что они никак не могли остановиться.
— Господи, как я соскучился, — прижал её к себе Демьян.
— Лучше молчи, или я тебе поверю, — прижалась Аврора. — Поверю и всё испорчу.
— Нет, это я сейчас всё испорчу. Уже испортил, когда отправил тебе сообщение. И сейчас усугублю. Я не могу без тебя. И не хочу. Не хочу… — шептали его губы.
Пальцы ласкали. Дыхание щекотало кожу.
Как же ей хотелось сказать ему то же. Прохрипеть. Закричать. Но она…
Чёрт побери, она ждёт ребёнка.
