— И много у них ещё есть на тебя компромата?
— Много, Аврош. Ты же понимаешь, невозможно иметь сеть клиник, договора с государственной системой здравоохранения и чистые руки.
— Понимаю, Валер. И не понимаю, — покачала головой Аврора.
Да, муж никогда не обременял её заботами. Всё решал сам, обо всём договаривался. А как, с кем, какой ценой — она никогда не вникала, да и не хотела вникать. Она понимала: ему тоже не оставили выбора, хоть он и старался. Но сейчас безоговорочно оправдать его у Авроры не получалось.
"
"— Ты мне очень нужна, душа моя. Очень. Особенно сейчас. Клянусь, я сделаю что угодно, всё, что они хотят, но тебя вытащу из этого ада. Любой ценой.
Аврора тяжело вздохнула.
— Значит, вся эта пресса, статьи, обличающие публикации — всё это организовал ты?
— Нет. Это то, что меня вынуждали сделать, но я отказался. И зря.
— Зря?!
— Конечно. Если б я всё взял в свои руки, по тебе не прошлись бы катком. Я бы не позволил. Так, пару заказных статеек тиснули бы. Привлекли внимание. Сделали упор на Минздрав.
Но, — он вздохнул, — я заартачился, возмутился, отказался. И вышло только хуже. Они всё заказали сами. И не пощадили ни тебя, ни меня.
— Чтобы проучить тебя, заказали волну говна, что с головой накрыла меня?
— Потому что только ради тебя я бы пошёл на всё и на всё согласился. Не ради клиники. Не ради себя. Ты — моё слабое место, и они это знают.
— Ну спасибо, что хотя бы объяснил, — вздохнула Аврора. — Пусть не всё, но кое-что я теперь действительно понимаю.
То, о чём сказал ей Демьян: что она козёл отпущения.
Теперь Аврора понимала почему.
— Тебя оправдают, Аврош. Оправдают, — обнял её Романовский. — Мы что-нибудь придумаем. Обязательно. Если надо, подделаем документы. Отчёт о вскрытии. Обвиним хирурга. В конце концов, это он принял решение резать.
— Господи, нет, — оттолкнула его Аврора. — Слышишь? Мы никого не будем обвинять, и ничего не будем подделывать. Кто бы ни решил обернуть ситуацию в свою пользу, это была моя ошибка. Моя. И мне за неё отвечать.
Да и нет больше никаких «мы». Я сама за себя.
Она схватила куртку, сумку, на ходу сунула ноги в кроссовки и выскочила на улицу.
— Аврора! — выбежал за ней Романовский. — Ну куда ты? Аврора!
Она резко развернулась.
— Не подходи ко мне.
— Хорошо. Хорошо! — взмахнул Романовский руками. — Езжай куда хочешь. Делай что хочешь. Напейся. Поплачь. Поговори с подругой. Только не бросай меня. Пожалуйста!
— Это почему же? Прессе надо видеть нас вместе? — усмехнулась она.
