Наверное, в день объявления Амарантой своей загадки мать Ласэна находилась в толпе придворных.
— Мой долг выплачен, — добавила она, махнув длинной, худощавой рукой в сторону ведра.
Прежде чем мать Ласэна закрыла дверь, я услышала потрескивание пламени в очаге. Из ее комнаты пахло жареными каштанами.
Я не сразу поняла, что мать Ласэна мне помогла. Равно как и не сразу осознала, что прячу левую руку за спиной.
Я склонилась над ведром и погрузила в него пальцы. С них мгновенно сошла вся грязь. Не веря глазам, я плеснула немного воды на пол.
Коричневые разводы пропали. Мраморные плитки блестели чистотой.
* * *К большому неудовольствию караульных, их невыполнимое задание я выполнила. Но на следующий день они, ехидно улыбаясь, втолкнули меня в громадное помещение. Несколько свечей едва разгоняли сумрак. Одну стену почти целиком занимал громадный очаг.
— Служанка просыпала чечевицу в золу, — сообщил караульный, обещавший поджарить меня на вертеле, и протянул мне деревянное ведерко.
— Изволь отыскать все чечевичины и очисти их от золы. Если не управишься к возвращению жильца, он с тебя шкуру спустит.
Хлопнула дверь. Щелкнул замок. Я осталась одна.
Рыться в золе, вытаскивая чечевицу, — занятие дурацкое, тяжелое и…
Я подошла к холодному очагу и замерла.
Мне не справиться.
Я огляделась по сторонам. Окон в каменной комнате не было. Дополнительных дверей — тоже. В центре стояла огромная, аккуратно застеленная кровать. Простыни были шелковые и почему-то черные.
Мебели — совсем немного. Я не увидела ни брошенной одежды, ни оставленных книг, не говоря уже об оружии. Такое ощущение, что хозяин комнаты вообще никогда не спал на этой кровати. Я опустилась на колени перед очагом и успокоила дыхание.
У меня всегда было острое зрение. Я напомнила себе, как высматривала кроликов, прячущихся в подлеске. И не только кроликов. Неужели так уж сложно найти рассыпанную в золе чечевицу? Вздыхая, я подползла к очагу и принялась за работу.
* * *Самоуверенность опять меня подвела.
Прошло два часа. Я это знала, поскольку на мраморной полке тикали бронзовые часы. Зола разъедала глаза. Всякий раз, когда я решала, что прочесала топку очага вдоль и поперек, собрав все чечевичины, из золы обязательно выглядывало еще несколько штук. Я возобновляла поиски, удивляясь, сколько чечевичин пропустила. Караульные не сказали, когда именно вернется хозяин комнаты, поэтому каждая минута могла оказаться для меня последней.
