Неста не улыбнулась, но ее серо-голубые глаза вспыхнули.
— Расскажи мне обо всем, что было с тобой.
Она не просила. Приказывала.
И я рассказала ей все.
Когда я окончила рассказ, Неста долго смотрела на меня, а потом вдруг объявила, что хочет научиться рисовать.
* * *Неста оказалась смышленой ученицей, и я с удовольствием занималась с нею. По крайней мере, у нас появился предлог, позволявший не участвовать в приготовлениях к торжеству. А обстановка в доме становилась все суетливее и хаотичнее. Мне было несложно показать Несте, как натягивать холст, но убедить ее выплескивать туда все, что скопилось в ее душе, что годами лежало на сердце и будоражило разум… На это требовалось время.
И куда только подевалась надменность моей старшей сестры! Неста старательно и точно повторяла все, что я ей показывала.
Мы выбрали дальнюю и тихую комнату особняка и уединились в ней, а когда, несколько часов спустя, вышли оттуда, перепачканные красками и рисовальным углем, приготовления к балу почти завершились.
Снаружи подъезд к дому украшали фонарики с разноцветными стеклами. Внутри все лестницы и коридоры, по которым предстояло идти гостям, увивали гирлянды цветов. Цветы были повсюду. Я не жаждала этого торжества, но любовалась красотой убранства. Элайна сама выбирала цветы и указывала слугами, где и как их разместить.
Мы с Нестой поднялись на второй этаж. А на первом — из дверей бального зала, держась за руки, вышли отец с Элайной. Лицо Несты сразу приняло знакомое мне угрюмое выражение.
Элайна счастливо улыбалась. Отец расточал похвалы ее умению украсить дом, а она склонила голову ему на плечо и купалась в отцовских комплиментах. Я могла лишь радоваться их счастью. Наверное, и у них были свои огорчения, но радость богатой и безмятежной жизни перевешивала все.
Неста молча двинулась по коридору. Я пошла за нею. Наши комнаты были напротив.
— Бывают дни, — сказала она, останавливаясь у двери, — когда мне отчаянно хочется спросить у отца, помнит ли он годы, когда мы почти умирали с голоду, а он лишь вздыхал и ничего не делал.
— Ты тоже ничего не делала, — напомнила я Несте. — Вы все только тратили деньги, которые удавалось мне добыть."
"— Я знала, что ты добудешь еще. А если нет… мне очень хотелось поглядеть, всколыхнет ли это нашего отца. Сделает ли он хоть что-то ради дочерей и самого себя? Или так и будет сидеть и резать свои никчемные безделушки? Потом я убедилась: отец никогда не был бойцом.
