Но ее фэйское тело уже начало исцеляться.
Человека такое падение, скорее всего, убило бы. Все-таки фэйское тело имело свои преимущества. Быть человеком, быть слабым в мире чудовищ – это означало смертный приговор. Фэйское тело давало ей наилучший шанс выжить.
Кассиан пребывал в молчании всего лишь час, пока упражнялся. В настоящий момент он стоял на середине площадки и тяжело дышал. По лицу и шее струился пот.
– В каком поединке? – спросила Неста, разглядывая свои пострадавшие ногти.
Как бы ни называлось то спасительное движение, остановившее ее полет вниз по лестнице, ногтям изрядно досталось.
Они потрескались. Неста отказывалась признавать силу, вырвавшуюся из нее, и даже мысленно не давала той названия. К утру эта сила подчинилась и замерла.
– В поединке между тобой и лестницей.
– Не понимаю, о чем ты, – зыркнула на него Неста.
Кассиан возобновил упражнения. Вновь замелькал его меч. Казалось, все движения имели своей целью разрубить воображаемого противника надвое.
– Понимаешь. В три часа ночи ты покидаешь свою комнату, намереваясь спуститься в город и вдрызг напиться.
Тебе так не терпелось победить ступеньки, что ты пересчитала их собственными ребрами, пока не остановилась. Целых тридцать штук.
Он что, видел ту ступеньку с бороздами от ногтей?
– Откуда ты знаешь?
Кассиан пожал плечами.
– Ты следишь за мной? – спросила Неста и, не дав ему ответить, язвительно бросила: – Глазел и не вздумал помочь?
Кассиан снова пожал плечами.
– Тебе удалось задержаться. В противном случае кто-нибудь обязательно пришел бы тебе на помощь, причем раньше, чем ты достигла бы дна.
Неста зашипела.
Кассиан лишь улыбнулся и поманил ее рукой:
– Хочешь поупражняться со мной?
– Тебя бы спихнуть с этой лестницы.
Быстрым, изящным движением Кассиан убрал меч в ножны. Пятьсот лет упражнений. Должно быть, он столько раз извлекал и убирал меч, что это движение врезалось в его мышечную память.
– Ну так как? – спросил он. В его голосе появилось раздражение. – Если ты украсилась ссадинами и синяком, почему бы не заявить, что они – результат упражнений, а не жалкого кувыркания по лестнице? Кстати, сколько ступенек ты сумела одолеть в этот раз?
Шестьдесят шесть.
– Упражняться я не собираюсь.
У края площадки вновь собрались иллирианцы. Вначале они наблюдали, как упражняется Кассиан, глядя с восхищением и откровенной завистью. Никто из них не умел двигаться, как он, и даже близко к этому. Но теперь восхищение сменилось насмешками.
