В ту ночь он, Фейра и Ласэн славно поколошматили Эриса на льду. Он и так дожидался не один век, чтобы убить этого поганца.
– Тогда ты точно получишь войну прямо на тарелочке. Мой отец сразу же отправится к Бриаллине и Косфею, а оттуда – ко всем недовольным. Ваш Двор перестанет существовать. Возможно, в буквальном смысле. Если Ризанд и Фейра погибнут, не произведя наследника, ваши владения попросту разделят между другими Дворами.
– Выходит, нравится мне или нет, ты все равно мой союзник, – процедил сквозь зубы Кассиан.
– Наконец-то до твоих иллирианских мозгов дошло.
Кассиан пропустил эту колкость мимо ушей.
– Да. Я хочу знать обо всем, что знаешь ты. В свою очередь, я буду сообщать тебе обо всех шагах моего отца относительно Бриаллины. Так что отправляй туда вашего Певца теней. Когда он вернется, разыщи меня.
Кассиан смотрел на него из-под нахмуренных бровей. Рот Эриса скривился в улыбке. Прежде чем совершить переброс и, словно призрак, раствориться в темноте, Эрис сказал:
– Веди сражения, полководец Кассиан.
А правление оставь тем, кто знает эти игры.
8
Неста и не подумала отправиться в винный погреб или на кухню. Там ее ждали закрытые двери.
Но она знала, где находится лестница. Уж та-то дверь не должна быть закрыта.
Продолжая ворчать на скаредность Дома ветра, Неста рывком распахнула тяжелую дубовую дверь и уставилась на узкую винтовую лестницу, уходившую вниз. На спирали ступенек, каждая в фут высотой.
Десять тысяч ступенек по нескончаемым кругам. Вокруг – каменные стены с редкими окошками, позволявшими глотнуть воздуха и увидеть, какую часть пути одолел.
Десять тысяч ступенек, отделявших ее от города, а затем еще полмили от подножья горы до ближайшего заведения, где можно выпить и наконец-то забыться.
Десять тысяч ступенек.
Она уже не человек. Высокородное фэйское тело это выдержит.
У нее получится.
У нее получится.
Ее первым противником стало головокружение. Неста спускалась, глядя себе под ноги, чтобы не поскользнуться и не сломать шею.
Но голова все равно закружилась.
Следом заурчал голодный желудок.
Неста продолжала спускаться, считая каждую ступеньку. Семьдесят, семьдесят один, семьдесят два.
Заглядывая в попадавшиеся окошки, она убеждалась, что город стал лишь чуть-чуть ближе.
Потом у нее началась дрожь в ногах. Колени стонали от усилий держаться прямо, переходя со ступеньки на ступеньку.
На лестнице было совсем тихо, если не считать дыхания Несты и шарканья ее шагов.
