Несколько раз подруги были свидетельницами стычек соперничающих кланов. На пути им часто попадались тела погибших в стычках и растерзанных ночными хищниками.
Неста и Эмери постоянно оглядывались по сторонам, не мелькнет ли где прядь медно-рыжих волос. Никаких признаков Гвин. О том, что амулет может привести их к мертвому телу послушницы, обе молчали.
Так прошел день. Когда стало темнеть, они нашли другую пещеру, где и укрылись, согревая друг друга. Эмери взялась дежурить первой, заявив, что Несте нужно выспаться.
Неста провалилась в сон, а когда Эмери ее разбудила, почувствовала, что подруга дала ей поспать дольше, чем нужно.
Утром, выбравшись из пещеры, они увидели снег со следами крови. На снегу темнели следы крупных лап, от одного вида которых Несте свело живот.
Вскоре редкие снежинки превратились в настоящий снегопад, быстро покрывший землю и тела погибших иллирианцев. Подруги по-прежнему шли на юг. Обе дрожали от холода. Поверх курток они надели еще по одной, сняв с мертвецов, однако теплее не стало.
К полудню Неста была вынуждена постоянно шевелить пальцами, согревая озябшие руки.
Она решила: если выживет, то больше никогда не станет жаловаться на палящее солнце и жару и будет с благодарностью надевать плащ, шляпу, перчатки и даже тот дурацкий шарф, что Кассиан заставил ее надеть, когда забирал из убогого жилища.
– Чую запах костра, – нарушила молчание Эмери.
Все это время подруги старались не тратить драгоценное тепло на разговоры. У них и так от холода стучали зубы.
Подойдя к двум соснам, они остановились, оглядывая заснеженную местность и серое небо, предвещавшее новый снегопад.
Неста по амулету проверила направление.
– Сюда, – сказала она, склонив голову влево. – Оттуда же ветер несет запах дыма. Костер где-то за тем уступом.
– Может, это Гвин? – с надеждой предположила Эмери."
"Неста кивнула, успокаивая колотящееся сердце. Дальше они двигались медленно, перебегая от дерева к дереву и вслушиваясь во все звуки. Пока намеков на то, что костер развела Гвин, не было.
Еще через несколько минут до них донеслись отзвуки мужского смеха.
Эмери направила амулет на эти звуки и побледнела. Монетка ярко засветилась, но не от зимнего тусклого солнца.
– Продолжаем идти по ветру, – угрюмо сказала Неста. – К уступу приблизимся с юга.
Невдалеке от места привала на ветке висела ночная рубашка.
Горло Несты наполнилось желчью, угрожая исторгнуть скудный завтрак. Тихий вздох Эмери был единственным признаком ужаса и душевной боли.
