Основная часть ее картин находилась на первом этаже: некоторые в тени (так было и задумано), иные – ярко освещенные отблесками с поверхности реки, протекавшей совсем рядом, у подножия холма. Верховная правительница умела останавливать мгновения и переносить на холст. Кассиан невольно задерживался возле ее картин. Порою их сюжеты будоражили его. Правда, изображаемая Фейрой, не всегда бывала приятной.
Несколько раз Кассиан заходил в ее мастерскую – посмотреть, как она работает. К его удивлению, Фейра не возражала.
Придя туда в первый раз, он застал Фейру у мольберта, целиком погруженной в работу. Она изображала женскую фигуру: настолько тощую, что он легко мог сосчитать почти все ребра.
Потом он заметил знакомое родимое пятно на левой руке женщины. Такое же пятно было и на руке Фейры, державшей кисть. Только у нее оно было скрыто татуировкой. Кассиан лишь кивнул, выражая свое понимание.
Кассиан сам прошел через бедность. Правда, он и тогда не был таким исхудавшим, как Фейра.
Каждым движением кисти, каждым мазком она изображала голод. Отчаяние. Пустоту, ощущавшуюся в серых, синеватых и мутно-белых мазках. Отчаяние черной ямы, разверзшейся позади туловища, и руки. Смерть, парившая где-то рядом, словно ворона, дожидавшаяся падали.
Потом он часто думал об этой картине и чувствах, которые она у него вызывала. Ни он, ни другие и не догадывались, что могли бы потерять свою верховную правительницу, даже не успев с нею познакомиться.
Риз закончил размешивать чай и с невероятной осторожностью положил ложечку на блюдце.
Кассиан поднял глаза к портрету, висевшему за громадой письменного стола Риза. Золотистые шарики фэйского света были размещены так, чтобы портрет казался живым и светился изнутри.
Лицо Фейры (это был автопортрет) смеялось в спину своей истинной пары. Как говорил Риз, она наблюдала за ним.
Кассиан молил богов, чтобы сейчас не забывали наблюдать за ним.
– Ты готов? – спросил Риз, отхлебнув из чашки.
– Я не раз укрощал молодых воинов, – напомнил Кассиан, откидываясь на спинку стула.
Фиолетовые глаза Риза вспыхнули.
– Неста тебе не какой-нибудь молодой бычок, испытывающий твое терпение.
– Я с нею совладаю.
Риз смотрел в чашку.
Кассиан помнил это выражение лица. Серьезное, будоражаще спокойное лицо.
– Весной ты хорошо потрудился, восстанавливая порядок среди иллирианцев. Сам знаешь.
Кассиан внутренне собрался.
