Перед заходом солнца Ианта освятит и благословит наш союз, выступая от имени всех двенадцати верховных жриц. Ианта намекнула мне, что жрицы рвались сюда, но она, благодаря своей дипломатии, сумела спасти меня от встречи с остальными одиннадцатью. Либо она действительно оберегала мой покой и силы, либо ловко стянула все внимание на себя. Возможно, и то и другое."
"У меня пересохло во рту. Я молча смотрела, как Асилла расправляет шлейф моего немыслимого платья. Хорошо, что это происходило в тени садовых дверей.
Ненавистные мне гипюр и шелк снова зашелестели и зашуршали. Мои руки обтягивали длинные — до локтя — перчатки. Асилла сунула мне букет бледных цветов. Я сжала его так сильно, что едва не смяла стебли.
Да, моя татуировка скрылась под шелковыми перчатками. Ианта вручила их мне сегодня утром, достав из шкатулки, отделанной внутри бархатом.
— Ты только не волнуйся, — шепнула мне Асилла.
Предзакатное солнце делало ее лицо цвета древесной коры медово-золотистым.
— А я и не волнуюсь, — хрипловатым, не своим голосом ответила я.
— Ты напоминаешь мне младшего племянника, когда ему стригут волосы.
Асилла закончила расправлять и отряхивать многочисленные складки моего шлейфа. Она шикнула на стайку служанок, решивших тайком полюбоваться на меня перед началом церемонии. Я сделала вид, что не замечаю ни их, ни толпу гостей, рассевшихся во дворе, и сосредоточилась на сдувании несуществующих пылинок с перчатки.
— Ты чудесно выглядишь, — тихо сказала мне Асилла.
Я не сомневалась: она того же мнения о платье, что и я, но поверила ее словам.
Я даже поблагодарила ее.
— А вот голос у тебя такой, словно ты собралась на собственные похороны.
Я изобразила улыбку. Асилла в ответ округлила глаза. В это время двери распахнулись — сами собой или под напором бессмертного ветра, — и я услышала негромкую музыку. Асилла слегка подтолкнула меня вперед.
— Ты и глазом моргнуть не успеешь, как все кончится, — пообещала она, направляя меня на закатное солнце.
Все триста гостей встали и повернулись в мою сторону.
Мне вспомнилось другое событие, собравшее не меньше, а то и больше зрителей, — мое последнее испытание в недрах Подгорья. И тогда меня окружали разодетые, сверкающие драгоценностями зрители и зрительницы. Я старалась не вглядываться в лица.
Позади донеслось покашливание Асиллы. Она подавала мне сигнал: пора двигаться. Идти по проходу, к возвышению.
К Тамлину.
В сад я спускалась по короткой лестнице.
