Лишь спросила осторожно:
— А почему ты не хочешь, чтобы я это увидела?
— Потому что ты только-только перестала видеть во мне чудовище. И мне невыносима мысль, что ты снова окажешься в подземелье. В мире, очень похожем на тот, где я тебя нашел.
Да, в подземелье. Я ведь совсем забыла. Забыла, что увижу подлинник мира, чьей копией стал подземный мир Амаранты. Я ненавидела подземелья.
Но в Каменном городе я буду не одна. Я отправлюсь туда с Кассианом и Азриелем. С Мор. С ним.
Я ожидала, что меня прошибет холодный пот.
Ничего подобного. Не было даже намека на страх.
— Позволь мне помочь. Всем, чем я смогу.
Звездный свет в его глазах подернулся мглой.
— Роль, которую тебе придется играть, не из приятных.
— Я тебе доверяю. — Я села рядом с ним на ступеньку.
Села почти рядом. Тепло его тела прогнало вечерний холод, успевший набиться мне под пальто.
— Скажи, а почему Мор после обеда уходила такой расстроенной?
У Риза дрогнул кадык. Что-то удерживало его от рассказа. Не недоверие.
Ярость и боль событий, которые случились несколько веков назад.
— В тот день я был в Каменном городе. Отец Мор объявил, что продает ее в жены Эрису — старшему сыну верховного правителя Двора осени.
Я хорошо помнила старшего брата Ласэна.
— Эрис славился своей жестокостью. Мор… умоляла отца не делать этого. При всей ее силе, при всей независимости ее характера она не имела в семье ни голоса, ни прав. А моего отца не очень заботило, что его двоюродный брат готов превратить собственную дочь в племенную корову.
— Что случилось потом? — шепотом спросила я.
— Я на несколько дней забрал Мор в иллирианский лагерь. Там она увидела Кассиана и решилась на поступок, который уничтожил ценность ее как «брачного товара». Я узнал только потом, и это… это был хаос, втянувший в себя Кассиана, ее и наши семьи. Подробности долго рассказывать. Словом, Эрис отказался на ней жениться. Он заявил, что она «спуталась с низшим фэйри», опозорив себя. Он скорее уляжется в постель со свиньей, чем с «иллирианской потаскухой».
Что же касается ее семьи, они… они…
Обычное красноречие покинуло Риза. Он мучительно подыскивал слова."
"— Сначала ее избили, а потом бросили на границе с Двором осени. К телу прибили записку, извещающую, что Эрис волен поступить с нею так, как сочтет нужным.
Я не ослышалась. Отец… прибил записку к телу своей дочери.
— Эрис проявил неожиданное милосердие, — сдерживая гнев, продолжал Риз. — Он не убил Мор на месте.
