Взяв Таркина под руку, я непринужденно бросила:
— До встречи.
Что-то царапнуло по заслону в моем мозгу; что-то темное и могущественное.
Возможно, это было предупреждение: не забывать о главном.
Мне стало не по себе от сгустка мрачной силы, охотящейся за мной. Настолько не по себе, что я чуть ли не прижалась к Таркину. Я одарила верховного правителя Двора лета лучезарной, легкомысленной улыбкой. Уже не помню, сколько времени я так не улыбалась. Никому.
По другую сторону моего заслона больше ничего не скреблось.
Вот и хорошо.
Сокровищница, куда меня привел Таркин, была настолько вместительной и внушительной, что целую минуту я стояла разинув рот. Потом еще минуту я внимательно оглядывала полки, надеясь уловить проблеск ощущения, схожего с тем, что распространял Таркин. Той силы, которую я играючи вызвала в купальне.
— И ты говоришь, что это — лишь одна из сокровищниц?
Таркин привел меня в глубокое подземелье. Тяжелая свинцовая дверь открылась, когда он коснулся ее рукой. Чтобы не вызывать подозрений, я не стала присматриваться к замку.
И тем не менее… а вдруг этот замок, ощутив крупицу силы Таркина, открылся бы и от моего прикосновения?
Я чувствовала себя лисой, пробравшейся в курятник.
— Мои предки были жадными, если не сказать алчными, — усмехнулся Таркин.
Я шла мимо полок, вделанных в стену — крепкую, из скальной породы. Такую не сломаешь. Оставалось лишь рассчитывать, что кто-то перебросил бы меня внутрь закрытой сокровищницы. Но она наверняка окружена мощной магической защитой, подобной той, что оберегала жилище Риза и Дом ветра.
Сундуки, ломящиеся от жемчуга, ограненных самоцветов и самоцветов без огранки. Сундуки, переполненные золотом настолько, что оно вываливалось на каменный пол. Возле одной стены стояли необычайно красивые доспехи, отделанные золотом и серебром. Возле другой висели наряды, сшитые из тончайших тканей, похожей на паутину и звездный туман. Здесь были мечи и кинжалы — тоже с богатой отделкой эфесов и золотой инкрустацией лезвий. А книг не было.
Ни одной.
— Неужели ты знаешь историю каждой вещи? — спросила я.
— Нет, только очень малой их части, — ответил Таркин. — У меня не хватало времени заниматься их историей.
Это меня успокоило. Возможно, он ничего не знает о Книге и не хватится ее.
Я повернулась:
— А скажи, какая вещь здесь самая ценная?
— Собираешься украсть?
Я изобразила непринужденный смешок:
— Неужто простой вопрос заставляет подозревать во мне жалкую, неопытную воровку?
Нет.
