Эти слова ударили по мне, невзирая на то что для какого-то уголка моей израненной души они стали целебным бальзамом.
— Пойми, Ризанд: он любил меня и… до сих пор любит.
— Вопрос не в том, любит ли он тебя. Вопрос — насколько. Отвечу: избыточно. Любовь в таких дозах становится ядом.
Он толкнул дверь и ушел.
Воды залива напоминали зеркало. Должно быть, Таркин повелел воде замереть. За все время приема, устроенного в нашу честь, плавучий дворец лишь едва покачивался на невидимых волнах.
Это был корабль особой постройки, вмещавший более сотни гостей.
Подданные Двора лета, приглашенные Таркином, изо всех сил старались не следить за каждым шагом Риза, Амрены и, естественно, моим.
Главная палуба была уставлена низкими столиками и диванчиками для угощения и отдыха. На ее верхнем ярусе, под навесом плиток, отделанных перламутром, стоял стол для нас. Таркин предстал перед нами воплощением лета — в бирюзово-золотистой одежде с пуговицами и перстнями, отливавшими изумрудной зеленью. Белые, цвета морской пены, волосы верховного правителя украшала корона из белого же золота и сапфиров, выполненная в виде волн с перехлестом, — настолько красивая, что я частенько на нее поглядывала.
Я сидела справа от него, и он в очередной раз перехватил мой взгляд:
— Тебе бы стоило познакомиться с нашими искусными ювелирами. Что же касается этой короны, ее они могли бы сделать поудобнее. Сильно в голову врезается.
Он предпринял довольно учтивую попытку завязать разговор. Весь первый час я молчала. Вместо того чтобы любоваться городом на острове, заливом и сушей, я посылала сгустки магической силы, надеясь получить ответ.
Вдруг Книга спрятана неподалеку?
Мои молчаливые призывы оставались без ответа. Что ж, придется поддержать беседу.
— Как тебе удалось уберечь корону от ее рук? — спросила я.
Произнести имя Амаранты здесь, среди счастливых, искренне радующихся празднеству подданных Таркина, было бы все равно что обрушить на плавучий дворец грозу с ливнем.
Риз, занятый разговором с Крессэдой, услышал мой вопрос, однако лишь мельком взглянул на меня.
После его визита в мою комнату мы с ним не перекинулись и двумя словами. Он даже не заметил моего наряда.
Странно, поскольку сегодня даже мне самой нравилось, как я выгляжу. Мои волосы, свободные от шпилек и заколок, удерживались лишь диадемой из червонного золота с затейливым переплетением нитей. На мне было темно-розовое платье без рукавов, облегающее в груди и талии — почти того же фасона, что и надетое утром.
