Риз кивнул:
— Кстати, тебе нравится, что Таркин безостановочно глазеет на тебя? Я только не могу понять, то ли ему хочется затащить тебя в постель, то ли он знает, что ты унаследовала часть его силы, и пытается понять, насколько эта часть велика.
— А если то и другое?
— Возможно. Но когда у верховного правителя при виде тебя текут похотливые слюни, начинается опасная игра.
— Сначала ты дразнил меня поползновениями Кассиана. Теперь — Таркин? Неужели нельзя найти иные способы меня позлить?
Риз шагнул ко мне.
Меня обдало его теплом и запахом. Сила, которую он притушил во время трапезы, снова бурлила в нем. Риз упер руки в комод, заключив меня в полуобъятия. Когда-то это меня испугало бы. Но не сейчас.
— Фейра, у тебя здесь одна-единственная задача. Никто другой не сможет ее выполнить. Только ты. Поэтому делай что угодно, но выполни. Добудь Книгу. И не попадись.
Я не была пугливой, хнычущей дурочкой. Я сознавала, на какой риск иду. Но этот его тон, этот его всегдашний взгляд…
— Что угодно? — переспросила я.
Он поднял брови.
— А если бы ради нашей цели мне действительно пришлось бы улечься с Таркином в постель, что бы ты сказал?
Зрачки его вспыхнули, он уставился на мои губы. Деревянный комод жалобно поскрипывал под руками Риза.
— Ты говоришь жуткие вещи.
Я ждала. Мое сердце билось неровно. Наконец Риз снова посмотрел на меня:
— Ты всегда вольна делать что хочешь и с кем хочешь. И если тебе хочется посмотреть, каков Таркин в постели, — пожалуйста.
— Может, и хочется, — ответила я, хотя добрая половина моей личности кричала: «Врешь!»
— Отлично, — сказал он.
Его дыхание гладило мне губы.
— Отлично, — повторила я.
Мы стояли почти впритык. Расстояние становилось все меньше, а вызов, бросаемый им, — все ощутимее.
— Только не подвергай опасности свою миссию, — тихо сказал Риз.
Его глаза сверкали, как две фиолетовые звезды.
Морская соль и ветер манили меня, пели мне свою песню.
Возможно, Риз ее тоже слышал.
— Зажги ее. — Он кивком указал на свечу, стоявшую на комоде рядом с раковиной.
Я хотела поупираться, но потом, взглянув на свечу, вызвала огонь и выплеснула весь кипучий гнев, который Ризу удалось-таки достать из глубин моей души.
Свеча полетела с комода, будто кто-то выплеснул на него ведро воды.
Я растерянно пялилась на мокрый комод, с которого на мраморный пол стекали струйки воды. Их шуршание было единственным звуком в комнате.
Риз не отпрянул, не убрал руки. Он по-прежнему упирался в комод.
