Проследив мой взгляд, Кассиан пояснил:
— Мы делаем татуировки сразу после посвящения в иллирианские воины. Для удачи и славы в бою.
Вряд ли Кассиан обращал внимание на все остальное: на крепкие брюшные мышцы, блестевшие от пота под ярким солнцем, на движения сильных бедер, на невероятную силу спин. Я уж не говорю про сильные красивые крылья.
«Смерть на быстрых крыльях».
Эти слова выпорхнули из ниоткуда. На мгновение я увидела картину, которую могла бы написать: темные крылья, слегка подсвеченные зимним солнцем, оставляющим красные и золотистые полоски, сверкание мечей, темно-синие рельефные узоры татуировки, суровая красота лиц…
Я моргнула, и видение исчезло, как в холодную ночь исчезают облачка пара, рожденные дыханием.
Кассиан кивком указал на собратьев:
— Риз сегодня не в лучшем виде, но ни за что в этом не признается, а Азриель слишком учтив, чтобы уделать его в пух и прах.
Я очень сомневалась насчет «не лучшего вида» Риза. Чтоб мне свариться в Котле, какая же еда помогает им быть такими сильными и ладными?
От занятий у меня подгибались колени.
Я доковыляла до табуретки, где стояли принесенные Кассианом кувшин с водой и два стакана, и налила себе воды. Левый мизинец снова обуяла дрожь.
Значит, и у моей татуировки — боевая иллирианская основа. Возможно, Риз тогда хотел пожелать мне удачи и славы в сражениях с Амарантой.
Удача и слава. Сейчас они бы мне очень пригодились.
Кассиан налил себе воды и чокнулся с моим стаканом. Трудно было поверить, что совсем недавно он учил меня премудростям нанесения ударов, заставлял дубасить по его доспехам, не давая продохнуть.
А сколько раз из-за его неумолимости мне казалось, что первый день занятий станет последним! Следом вспомнилось его лобовое столкновение с Нестой, словно ему хотелось помериться силой с моей сестрой, испытать на прочность ее пламенно-стальной дух.
Кассиан сделал несколько глотков. Риз и Азриель продолжали поединок, то расходясь, то снова сходясь и заставляя лезвия мечей оглушительно звенеть.
— И когда же ты расскажешь нам, как написала Тамлину письмо с извещением, что ушла от него навсегда?
Вопрос ударил наотмашь. Ударил настолько больно, что я не удержалась и выпалила:
— А может, сначала расскажешь, как ты дразнишь и мучаешь Мор, пряча чувства к ней?
Я не сомневалась, что Кассиан прекрасно сознавал свою роль в их странном и запутанном треугольнике.
На мгновение звон стали и шуршание ног стихли, потом возобновились.
