Без «жуткого» двора среди соседних дворов… да и среди других фэйских королевств нашлись бы желающие ударить по нам. Вторгнуться в наши пределы и узнать тайны, которые мы тысячелетиями храним от остальных верховных правителей и их придворных.
— Значит, о вас никто не знает? Ни при Дворе кошмаров, ни при других дворах?
— Ни одна душа. Ты не найдешь ни одной карты, ни одного упоминания в книгах. Исключения — книги, что написаны здесь. Возможно, такое самоограничение имеет и свои недостатки, но, — он обвел рукой город, по которому мы шли, — жители Велариса не слишком от этого страдают.
Да, они не страдали, благодаря Ризу и его внутреннему кругу.
— Тебя тревожит завтрашнее путешествие Аза в земли смертных?
— Конечно, тревожит, — ответил Риз, постукивая пальцем по холодным перилам. — Но Азриель умело проникал в куда более отвратительные и опасные места, чем несколько смертных дворов. Он бы посчитал мое беспокойство оскорблением.
— А каково Азу делать то, чем он занимается? Я не про его шпионство.
Про дела… вроде того, что он сегодня сотворил с аттором.
— Я и сам не знаю, — выдохнул Риз. — Спрашивать я бы не решился, а он не скажет. Я видел, как Кассиан голыми руками разрывал противников на части, но потом, когда кончалась бойня, его выворачивало. Иногда он даже скорбел по ним. Но Азриель… Кассиан пытается к нему подступиться, я тоже, но, как мне думается, единственная, кто способна вытянуть из него хоть какие-то чувства, — это Мор. И то лишь в тех случаях, когда она допечет его настолько, что его бесконечное терпение не выдерживает.
Я улыбнулась одними губами:
— Но он и Мор… они никогда…
— Это касается только ее и Кассиана. Я не настолько глуп и самонадеян, чтобы влезать в такие дела.
Я живо представила, какой самонадеянной дурой выглядела бы сама, если бы попыталась спросить у Мор про ее отношения с обоими иллирианцами.
Мы молча одолели мост, запруженный гуляющими. Мои мышцы недовольно заворчали, когда пришлось снова подниматься по крутому склону.
Я уже собиралась попросить Риза, чтобы остаток пути до дома мы преодолели на его крыльях, но вдруг услышала музыку. Невдалеке, у дверей таверны, расположилось несколько уличных музыкантов.
Руки у меня повисли, словно плети. Я узнала эту музыку: сокращенный вариант симфонии, которую я слышала в Подгорье, в холодной камере. Тогда от ужаса и отчаяния у меня начались видения. Я слышала странные звуки.
