Совершенно голая, я лежала на знакомом красном мраморном полу. Амаранта, склонившись надо мной, водила ножом вдоль моих выпирающих ребер. Лезвие слегка царапало кожу.
— А ты, девка, врунья, — с приторной участливостью произнесла она. — Врунья и предательница. И сердце у тебя такое же: лживое и грязное.
Я ощущала прохладу лезвия, зная, что этим не ограничится. Встать. Надо встать. Я попыталась подняться, но тело меня не слушалось.
Амаранта поцеловала меня в ложбинку у шеи:
— Ты — такое же чудовище, как и я.
Ее нож застыл над моей левой грудью.
Лезвие было направлено в выступающий сосок, словно она видела сердце, бьющееся ниже. Я вдруг заплакала.
— Не лей напрасных слез.
Вдалеке кто-то громко выкрикивал мое имя, прося меня пощадить.
— Вечность станет для тебя нескончаемым адом. Я уж постараюсь, — пообещала она."
"Острие лезвия пропороло мне тонкую, чувствительную кожу под грудью. Губы Амаранты оказались над моими. Она медленно вонзала в меня нож…
Руки. Они лежали на моих плечах, давили плечи, трясли меня.
Я отбивалась от них и непрерывно кричала.
— ФЕЙРА!
Этот голос был сразу всем: ночью и зарей, звездами и землей. Властный, заставляющий подчиниться. Он пронизывал мое тело, требуя успокоиться. И оно успокоилось.
— Открой глаза, — повелел мне голос.
Я повиновалась.
У меня саднило воспаленное горло, рот был полон пепла, а лицо — мокрое и липкое от слез. Надо мной склонился Ризанд, глядя широко распахнутыми глазами.
— Это сон, — сказал он.
Наше с ним дыхание было одинаково тяжелым.
Из окон лился лунный свет. Я заметила, что рука, плечи и грудь Риза покрыты такими же узорами татуировки, как и моя левая рука. Они делали его сильное тело еще красивее.
— Сон, — повторил он, вглядываясь в мое лицо.
За окнами был Веларис. Я в Веларисе, в его доме. Мне приснился кошмарный сон.
Однако одеяло и простыни были изорваны в клочья. Отнюдь не ножом. И дымный привкус пепла во рту…
Моя рука оказалась пугающе спокойной. Она совсем не дрожала. Я подняла ее и вместо кончиков пальцев увидела тлеющие угли.
Огненные когти. Это они располосовали постельное белье, прижигая простыни, точно раны.
Плечом я оттолкнула Риза, выбралась из постели, ударилась о комод, не сразу вспомнив, где дверь купальни. Поспешив туда, я едва успела склониться над фаянсовым горшком, и меня вывернуло. Один раз. Второй. Кончики пальцев шипели, как настоящие угольки, соприкасаясь с холодной и слегка влажной поверхностью.
Большие теплые руки откинули с лица мои налипшие волосы.
