Если выживут и их примут во взрослый отряд, они навсегда останутся рядовыми солдатами без надежды на повышение. Но тогда у них хотя бы будут свои шатры и довольствие. А пока Кассиану приходилось ночевать в холодном, ветхом шатре и есть то, что сумеет выпросить или стянуть.
— Жизнь в тех горах была невероятно тяжелой, — добавил Азриель, лицо которого снова стало похожим на кусок льда. — Тебе такое и не представить.
Почему же? Я немало времени провела в зимних лесах. Но тамошний холод вряд ли сравнится с горным.
"
"— После чтения мать заставила меня упражняться в письме, — продолжал Риз, — а потом занялась моими синяками и ссадинами. Тогда я впервые понял, что́ значит находиться в тепле, где тебе ничто не грозит и где о тебе заботятся. Но от всего этого мне стало не по себе.
— Да уж, — подхватил Кассиан. — Уже ночью маленький придурок явился в мой холодный дырявый шатер и сказал, чтобы я не разевал пасть и шел вместе с ним. Наверное, у меня промерзли мозги, поскольку я, не раздумывая, потащился в его дом.
Видела бы ты, какой злющей была его мать, когда мы вернулись. Но когда она увидела меня, в ее лице что-то изменилось… а лицо у нее было очень красивое. Она куда-то ушла, потом вернулась и говорит: «Я согрела тебе лохань воды. Полезай туда и мойся. Заодно отогреешься. А не хочешь — возвращайся откуда пришел. Удерживать не стану». Я быстро сообразил, что к чему, и не стал спорить. Когда вылез, меня уже ждала чистая одежда. Мать Риза велела мне лезть в кровать и спать.
Сколько я себя помню, я спал на земле. Когда я принялся возражать, она не заругалась, а сказала, что понимает меня, поскольку ей самой когда-то многое было непривычно. Мне покажется, будто меня затягивает в некий водоворот, но если я не хочу снова возвращаться в драный шатер и спать на мерзлой земле, я могу оставаться здесь.
— И после этого вы подружились?
— Как бы не так, — ответил Ризанд. — Мы продолжали ненавидеть друг друга. От драк дома нас удерживала лишь боязнь остаться без ужина.
Мать взялась обучать и Кассиана. Но подружились мы только через год, когда в лагере появился Азриель и мы поняли, что вражда отнимает много сил.
Широко улыбаясь, Кассиан протянул руку и похлопал Азриеля по плечу. Азриель вздохнул, всем свои видом показывая, как давно он страдает. Пожалуй, это было самым теплым чувством, проявленным им за все время.
— Еще один побочный ребенок. Ничего не умеющий «певец теней». Вот уж над кем можно было поизмываться.
