— Ты к нам пришел такой чистенький, — качая головой, сказал Кассиан. — Эдакий миленький полукровочка, сынок верховного правителя. А уж твоя одежда для занятий. Вся новенькая. Нигде ни дырки, ни пятнышка.
Риз умолк. Заговорил Азриель. Казалось, сама тьма обрела голос.
— Кассиан не один год очень ловко добывал себе новую одежду. Подбивал мальчишек помериться силой. Проигравший был вынужден отдать победителю свою одежду.
В словах Азриеля я не уловила гордости. Он не восхищался жестокостью соплеменников.
Я не винила «певца теней». Если так обращаться с каждым…
Однако Кассиан усмехнулся. Его широкие, сильные плечи распрямились, глаза вспыхнули.
В Притиании я еще ни разу не встречала того, кто знал голод и отчаяние, знакомые мне. Кассиан моргнул, и, когда посмотрел на меня, в его взгляде что-то изменилось. Взгляд Кассиана стал… искреннее. Мне показалось, что я прочла в его глазах: «Ты сама знаешь, каково все это. И какие отметины оставляет, ты тоже знаешь».
— До этого я успел дважды поколотить всех мальчишек в нашем отряде, — продолжал Кассиан.
— Но потом появился Риз в чистенькой одежде. Он и пах по-другому. Словом, он показался мне достойным противником. За эту драку каждый получил по три порки кряду.
Меня передернуло. Пороть восьмилетних мальчишек!
— В таких лагерях, девочка, есть наказания и похуже, — пояснила Амрена. — Три порки можно считать приглашением подраться снова. За серьезные прегрешения там ломают кости. Раз за разом. И так не одну неделю.
— И твоя мать добровольно отправила тебя в такое место? — удивилась я.
Ничего себе пылкая мягкость!
— Мать не хотела, чтобы я уповал только на магическую силу, — ответил Ризанд. — Едва ли не с минуты моего зачатия она знала: мне всегда будет что-то угрожать. Меня всегда будут преследовать. Потому и способов противостояния у меня должно быть много.
Еще одним моим оружием стало образование. Ради него мать и осталась со мной в лагере. После уроков на площадке меня ожидали другие уроки.
Для жилья мать выбрала довольно богатый дом на окраине поселения. В первый же вечер, невзирая на все дневные события, она заставила меня читать. Я сидел у окна и глазел в него, отрываясь от скучной и малопонятной книги. Потому-то я и увидел Кассиана. Тот брел по раскисшей дороге к ветхим шатрам, стоявшим за пределами лагеря. Я спросил мать, куда он идет. Она объяснила: побочным детям ничего не дают. Они сами обязаны искать себе кров и пропитание.
