— У нас в Йеллоувине говорят, что отсутствие знаков — это тоже знак, — сказала ей массажистка Люй Кан, когда Света поделилась своими горестями во время массажа.
— А как узнать, не прохожу ли я мимо? — грустно поинтересовалась Света, которая во все это не слишком-то верила. — Может, они есть, но я просто не обращаю на них внимание?
— Знак — это что-то, на что нельзя не обратить внимание, — сказала массажистка уверенно, разминая Свете ступни. — Вот в тот день, когда ваш супруг, Владыка, предложил мне переехать в Тафию, с утра разбилась моя любимая чашка, которая до этого падала много раз и оставалась целой.
Сестра посмотрела и сразу сказала, что это к переменам в жизни. Потому я и согласилась. Так что как увидите что-то, что выделяется из обыденности — это и есть знак.
Светлану по-прежнему тянуло к воде, особенно к проточной, и иногда она под присмотром слуг и родных спускалась к реке Неру, к тихой песчаной заводи, излюбленному месту детей, и купалась там — ей становилось спокойнее, словно воды, изошедшие из Белого моря, узнавали и ее и снимали тревогу, убирали боль в ногах и пояснице.
И во дворце вода как начала с первого дня играть с ней, так и продолжала, кланяясь струйками в фонтанах — и бережно поддерживая, когда Света плавала в бассейнах рядом с резвящимися духами. Она уже привыкла к крошечным полупрозрачным рыбкам и не пугалась их.
— Мне кажется, я сутками готова плескаться в воде, — сказала она Лери, дракону-виталисту, во время очередного осмотра. — Я, конечно, и раньше любила плавать, но не до такой же степени!
— Обычно наших дракониц тянет к воде, когда они беременны, Владычица, — ответил дракон с любопытством, — но тут может сказываться и то, что ты провела много времени в озере.
Ты же знаешь, что твоя аура, — он взял ее за руку и прикрыл глаза, — содержит в несколько раз больше стихии Матушки, чем аура обычного человека? Еще чуть-чуть, и тебя можно было бы принять за младшую серенитскую аристократку. Вода к воде, да и хорошо это, Матушка дает силы беременным.
Света иногда наведывалась в оружейную, куда Четери перетащил часть оружия из своего старого дома, — ее вдруг стал завораживать блеск стали и неизвестных сплавов, запах старой кожи, дерева, структура белой кости (ибо были тут и тончайшие кинжалы из слоновьих бивней и рога носорога). Некоторые клинки шевелились в ножнах, закованные в цепи: Чет, когда водил сюда Светлану, говорил, что трогать их нельзя, это оружие с подсаженными духами, оно может ранить слабую руку.
