От него шла теплая целительная энергия.
Она слышала, как топочет в коридоре множество ног. Но смотрела только на соседнюю койку.
Там, бородатый, рыжий, похудевший, лежал Макс.
— Ма-а-акс, — просипела она, давясь слезами. — Мааакс!
Рыжий маг захрипел ровно так, как она несколько секунд назад, и принцесса, сорвав с себя трубки и капельницы, путаясь в ногах, хватаясь за стены и столик, рухнула у кровати мужа на колени. Что-то мелькнуло в поле ее зрения — то было ее черное полупрозрачное крыло.
— Макс! — она затормошила мужа слабыми руками, обхватила, прижимая ухо к сердцу — оно билось, быстро, панически билось! — и она звала его, то с надеждой, недоверчиво улыбаясь, то кривя рот в рыдании.
— Мы здесь, Макс, просыпайся!
Он судорожно втянул в себя воздух, сердце застучало быстро-быстро — и вдруг от него полыхнуло тьмой, и Тротт рассыпался черно-золотой пылью, чистой стихией такой мощи, что перехватило горло — будто во все стороны плеснуло море тьмы, выстудившей всю палату, и дымком рвануло вверх, сквозь потолок.
— Ма-а-акс! — в голос завизжала-закричала принцесса, и от ярости ее покрылись инеем приборы. Она осела у кровати, запрокинув голову и глядя в потолок. — Нет! Не надо! Макс! — она зло зарыдала, зарычала, вцепляясь в пустую койку. — Нет! Нет!
Ей не хотелось дышать, не хотелось жить, не хотелось видеть ничего вокруг. Она закрыла лицо руками и орала, то плача, то требуя вернуть его, орала в небеса, потому что ничего больше не нужно было ей — только он.
Забежали в палату врачи — но отец Олег сделал им знак не приближаться.
Он ткал золотое невидимое покрывало успокоения, опускал его на плечи и голову девушки с призрачными дымными крыльями — и чувствовал ее боль, боль, раздирающую душу.
Поспешно зашла матушка Ксения. Добавила свое плетение в покрывало — но принцесса сделала резкое движение рукой, разрывая его — и отползла к столику между кроватями, продолжая выплакивать свое горе и свою потерю.
* * *Черный Жрец, вернувшийся на Туру, расширяясь и набирая свою мощь, обретая свою суть, поднимался в небесные чертоги, туда, где медленно билось, стремясь навстречу, его сердце.
Выли в разочаровании захватчики: они, ощутив возвращение шестого из врагов, рванули туда, где поднимался он, еще слабый и неопасный. Но Красный был быстрее, и Инлий ветром соскользнул с гор, и прокатилась волной богиня, поднимаясь стеной перед Девиром и закрывая мужа — и не дали они коснуться Ворона, хотя было их сейчас трое против четверых.
