А для нас с женой особняк оказался слишком велик, и его содержание обходилось слишком дорого. И когда мы с Нинэль купили квартиру на Набережной (а это случилось уже лет пять назад), то стали сдавать особняк внаём.
– А продать его вы решили совсем недавно?
Месье Арль вздохнул:
– Несколько месяцев назад, мадемуазель. После того самого случая. Признаться, исчезновение той девушки основательно потрепало нам с супругой нервы. Полицейское расследование ни для кого не проходит даром. Когда сдаешь дом внаём, ты же не можешь знать, кто окажется твоим постояльцем.
И несмотря на то, что пропажа девушки (а об этом писали все столичные газеты!) породила множество слухов, что существенно снизило стоимость здания, мы всё-таки решили его продать. Но даже по сниженной цене покупателей на него не находилось всё это время – слишком сильны в народе предрассудки.
– Но вы продолжали давать объявления в газету? – уточнила я.
– Нет-нет, что вы! Я уже отчаялся его продать. И потому предложение вашего компаньона оказалось для меня приятной неожиданностью.
К счастью, месье Вердона слухи о проклятии старого особняка ничуть не смутили, и я рад, что сейчас там живете именно вы. Поверьте – эти слухи не имеют под собой никакого основания. Да, этот нашумевший случай был уже не первым, а вторым. Но первый случился еще в прошлом столетии – тогда исчезла сестра моего прадеда. Но в нашей семье всегда полагали, что она сбежала с артистом из бродячего цирка, который запудрил ей мозги.
Я полагал, что о той истории все уже давно забыли, но, когда пропала мадемуазель Маршан, газетчикам кто-то из наших соседей напомнил и о прошлом.
Я вышла от месье Арля в смятении. Почему Мэтью сказал нам, что увидел объявление о продаже дома в газете? Зачем ему потребовалось нам лгать? Не потому ли, что правда была способна нас с Джул напугать и настроить против него самого?
Должна ли я сообщить Джулии о разговоре с месье Арлем? Она слишком впечатлительна и прямолинейна – и даже если она не расскажет Вердону о том, что мы прочитали адресованное ему письмо, она уже не сможет относиться к нему по-прежнему, и он обо всём догадается сам.
А может быть, мне стоит потребовать ответа от самого Мэтью? Если я припру его к стенке, он вынужден будет всё объяснить. Но при этой мысли мне стало не по себе. Загнанный зверь может стать опасным. И хотя мне не хотелось считать Вердона дурным человеком, доверять ему по-прежнему я уже не могла.
