Даже ты, Джул! Признаться, когда барон обратился к тебе с вопросом, я не думал, что ты сделаешь то, что требовала баронесса.
– Но я как раз не делала этого, – улыбнулась вдруг Джулия. – Когда я хвалила бирюзовую маску, я знала, что под ней – не мадемуазель Шарби.
– Что? – ахнула я. – Но как ты могла это знать?
– Я видела всех девушек, когда шла в бальную залу. Они тогда дожидались начала бала в гостиной.
– Но разве они были не в масках? – удивился Вердон.
– В масках, – подтвердила Джул. – И единственное, что я точно знала, это то, что под бирюзовой маской скрывается Элеонора.
Я похвалила их наряды, и они ответили мне молчаливыми поклонами, потому что, как и было условлено, не должны были произносить ни слова. А потом я сказала, что по моему скромному мнению, бирюзовая маска такого насыщенного оттенка плохо сочетается с нежно-розовым платьем. И я ничуть не солгала. Я почти не сомневалась, что после такого замечания мадемуазель Шарби сделает всё, чтобы поменяться с кем-то из девушек масками.
Так оно и оказалось.
Мы рассмеялись так громко, что пожилая дама с седыми буклями оглянулась на нас и укоризненно покачала головой.
Глава 10
Бал продолжался, и теперь, когда баронесса удалилась, мы тоже могли позволить себе погрузиться в водоворот музыки. Бал-маскарад даже после снятия масок продолжал оставаться более сводным, чем обычный бал – здесь позволялось пренебречь некоторыми правилами этикета, обязательными в других случаях. Можно было принять приглашение на танец от незнакомого кавалера, не дожидаясь, пока кто-то из знакомых представит его тебе.
Чем мы с Джулией и воспользовались, и скоро уже обе кружились в танце по паркету.
Мой кавалер поначалу пытался развлечь меня беседой, но из-за громкой музыки разговаривать было трудно, и он оставил эти попытки, сосредоточившись на тех сложных па, которые мы должны были проделывать. Он назвал себя, но я не старалась запомнить ни его имени, ни титула. К чему? Я не собиралась продолжать это знакомство.
На отборе оставался один только конкурс – тот самый, псевдомагический, на котором настаивала баронесса, и после которого барон Рошен должен сделать-таки свой выбор. После чего мы с чистой или не слишком чистой совестью вернемся в столицу."
"Этот финальный конкурс сильно волновал меня – я так и не решила, на чью сторону нам следовало склониться. Конечно, сердце подсказывало мне, что мы должны помочь влюбленным и пренебречь желанием баронессы.
