Можем составлять протокол, – и он обернулся к столу Эфенбаха, чтобы взять бумагу, перо и чернильницу. – Признание запишем прямо сейчас.
Ловушка была столь проста, что баронесса даже не успела понять, как очутилась в ней. Вот теперь деваться некуда. Пушкин уже вывел на листе заглавия признательных показаний.
– Предлагаю сделку, – вдруг сказала она.
Перо зависло над бумагой, с кончика скатилась чернильная капля.
– Сделку? – повторил Пушкин. – Хотите предложить деньги?!
– Вы не из тех, кто берет деньги, как понимаю.
Я сказала: сделку.
Испорченный лист был скомкан и отправлен в корзину. А перо в чернильницу.
– В чем сделка?
– Это убийство… В «Славянском базаре»… Вероятно, еще не раскрыто?
Пушкин промолчал.
– Мне кажется, вы не знаете, как его раскрыть.
– Знаю, – сказал он.
Баронесса указала на него пальцем.
– Вот врете! Первый раз соврали. До сих пор играли блестяще. Кстати, как вас зовут, господин сыщик?
– Пушкин. Алексей…
– Не могу сказать, что мне приятно, но… – баронесса запнулась.
– А почему «Алекс»? Это же – Александр?
– Мама так в детстве называла.
– Какой вы ми… – она вовремя поймала свой язык. – Какой вы мерзкий. Обмануть бедную девушку.
– Как на самом деле зовут бедную девушку?
Ему погрозили пальчиком:
– Второй раз… То есть третий меня не поймаете. К сделке это не имеет отношения.
– Тогда в чем сделка?"
"– Я помогу вам раскрыть это убийство… Взамен вы закрываете глаза на мои маленькие шалости. У этих господ не убудет. В другой раз будут знать, как от законных супруг по барышням бегать.
Баронесса говорила правду. Он отчетливо видел. И ему не послышалось: воровка, мошенница, злодейка предлагала сыску свою помощь. Неслыханно. Невероятно. Но очень соблазнительно. Как доказать неразрешимую теорему.
– С чего взяли, что сможете найти убийцу? – спросил он.
– Женщина видит то, чего не видит мужчина. Она видит не разумом, а чувствами, видит сердцем. Это куда верней.
– Для чего вам это?
– Слишком люблю свободу, – ответила она. – Не выживу в клетке.
Ну, и дело профессиональной чести.
– Воровской чести.
Она пропустила мимо ушей колкость.
– Кто-то посмел перебежать мне дорогу и забрать куш, который, быть может, был бы моим. За такое следует наказание. По рукам?
И она протянула тонкую и узкую ладошку.
Дверь распахнулась без стука, в проеме показалось печальное лицо юноши из Петербурга. Ванзаров увидел баронессу и как будто наскочил на стену из стекла. Замер, попятился и захлопнул за собой дверь.
