Они у вас есть?
– Не думала ими воспользоваться, – ласково ответила баронесса.
Ирина Петровна бросила вилку, которую вертела в пальцах.
– Какие у вас могут быть доказательства? Глупости, нет никаких доказательств.
– Не следует быть столь категоричной, моя милая… Матушка передала мне кожаный портфель, в котором хранила бумаги.
– Что за бумаги? – резко спросила Ольга Петровна.
– Заверенное свидетельство Филиппа Парфеновича, что он признает меня кровной дочерью и наследницей. А также его завещание…
– Завещание?! – вскрикнула Ирина Петровна.
– Что в нем?
– Мой настоящий отец, Филипп Парфенович, передает мне те части наследства, которыми не смогут воспользоваться его сыновья, в частности, по причине их смерти, – ответила баронесса со всей скромностью, на какую была способна.
Сеня Подковкин возник с серебряным подносом и разметал по столу чашки с кофе, тарелки с крохотными пирожными и рюмки ликера. Быстро оценив, что дамы ведут непростой разговор, какой иногда случается меж дамами, не посмел мешать и растворился.
Ольге Петровне потребовалась лишняя минута, чтобы оценить новость.
– Что намерены делать?
Баронесса отправила пирожное в рот.
– Сегодня вечером уезжаю в Петербург, вернусь недели через две. Надеюсь, что супруг не выбросил портфель с завещанием. Как это приятно: получить наследство папеньки.
– Не смейте!
Ольга Петровна сжала руку Ирины Петровны, чтобы сестра не давала воли гневу.
– А с нами что же будет? – спросила она.
– Моя милая, можете не сомневаться: не дам умереть вам с голоду, – ответила баронесса.
– Сможете жить в домах и квартире в Варсонофьевском, пока не найду на них покупателей. И на все прочее тоже.
– Так вы не собираетесь переехать в Москву?
Фон Шталь выразила глубокое удивление.
– Переехать из столицы? В эту деревню?! И в мыслях нет!
Ольга Петровна вдруг вскочила и обернулась. Все взгляды обратились в ту сторону. Ничего примечательного в зале не случилось: редкие гости поглощали поздний завтрак, кое-где дело дошло до «журавлей».
– Что такое, моя милая? – тревожно спросила баронесса.
Приложив руку к сердцу, как будто пронзенному болью, Ольга Петровна опустилась на стул.
– Мне показалось, – проговорила она тихо. – Мне показалось, что в зал зашел… Гри-Гри. Показалось… Это все медиум и его ритуал.
Фон Шталь быстро перекрестилась.
– Он сказал, что души пребывают в номере, ритуал не удался.
Ирина Петровна закрыла лицо ладонями и застонала.
