– Милая, что это значит? Как это понимать?
Фон Шталь улыбнулась застенчиво и невинно.
– Это так неожиданно… Я не думала… А что с Петром Филипповичем?
– Вчера вечером он умер. В этом номере. Рок свершился. Проклятье исполнилось.
– Какая жалость. Тогда не имеет смысла скрывать… Нам надо объясниться.
– Да, непременно.
– Предлагаю спуститься в ресторан, вы не против?
К ним подошла Марина Петровна.
– Оля, представь меня, – попросила она.
– Знакомьтесь, баронесса фон Шталь. Видимо, наша родственница.
Баронесса мило ей улыбнулась. Она уже справилась с внезапным откровением духов. И была ко всему готова.
Про медиума все забыли. Герр Кульбах так и стоял на вершине звезды, одинокий и неприступный, скрестив руки на груди.
– Ритуал сорван и не может быть повторен! – драматическим тоном сообщил он, глядя в потолок. – Души останутся заключенными здесь навечно! Все испортили…
Его никто не слушал, если не считать полового.
Лаптев держался в коридоре и подслушивал все, что происходило в номере.
По поручению Сандалова, конечно. Узнав, что теперь в лучшем номере гостиницы, и без того проклятом, навсегда поселились духи, он часто-часто перекрестился и побежал доносить приятную новость старшему портье.
5За столом звенела тишина. Каждая дама молчала по-своему. Баронесса молчала застенчиво, Ирина Петровна – испуганно. А Марина Петровна казалась такой уставшей, что молчать для нее было естественно. Ирина, бледная после обморока, сидя напротив сестры, делала незаметные знаки, на которые не получала ответов.
Марина ни на что не реагировала, глядя в зал обреченно и равнодушно, как будто потеряла всякий интерес к происходящему. Ольга Петровна не возвращалась. Наконец она появилась, принеся холод улицы. Извинившись перед баронессой, заняла свободный стул, как раз напротив нее.
– Что уже заказали? – спросила она с таким интересом, будто они собрались мило поболтать.
– Ждали вас, дорогая, – ответила баронесса, скромно потупившись.
Ольга Петровна поманила официанта, подлетевшего тихим соколом, попросила кофе с ликером и какой-нибудь десерт. Сестрам было все равно, а баронесса из вежливости не стала возражать, хотя терпеть не могла ликеров. Сеня Подковкин обещал расстараться быстрее ветра.
– Не скрою, милая баронесса, нам хотелось бы узнать, каким образом вы оказались нашей… родственницей, – последнее слово Ольга Петровна произнесла с еле заметной брезгливостью.
