Выход из него находится довольно просто: в слезах, жалобах и походе к модистке. Главное, чтобы слезы и жалобы точно попали в сердце мужа, после чего появились деньги на модистку. Впрочем, любовник тоже подойдет. Ничего этого в распоряжении Агаты не имелось. Перед ней находился обширный шкаф, туго набитый платьями. Конечно, ни одно из них не годилось. С каждым вытащенным платьем Агата раздражалась только сильнее. Уж несколько нарядов отправились на пол, нисколько не виновные в том, что хозяйка никак не могла решить, что надеть.
В самом деле, надеть ей было нечего.
О том, чтобы выполнить просьбу самоуверенного, наглого, много о себе понимающего чиновника полиции, и думать нечего. Агата слишком уважала себя, чтобы вот так запросто подчиниться приказу. Нет, надеть просто черное платье она могла бы, подходящих в гардеробе имелось не меньше трех. Но тут дело принципа: еще не родился мужчина, который будет ей указывать.
Сначала Агата подумала выбрать серое, чтобы намекнуть на гордость характера.
Но раздумала, решив, что серое – слишком просто, Пушкин не поймет намека. Для него надо что-то другое. Выбор между ярко-красным и изумрудно-зеленым закончился ничем. Агата не была уверена, что красное – достаточно взывающее, а изумрудно-зеленое достаточно ироничное. Конечно, любая женщина сразу прочтет, что она хотела сказать платьем. Но способности Пушкина на этот счет вызывали большие сомнения. Время шло, Агата кусала губы. Наряды словно издевались над ней. В сердцах она стукнула кулачком по дверце шкафа.
В дальнем углу что-то белело. Раздвинув вешалки, Агата обнаружила платье совсем не по сезону, которое взяла с собой на всякий случай. Летнее белое платье. Ну конечно! Как она сразу не догадалась?! Он просил черное? Так получит белое! Звонкая пощечина, которая дойдет до самого черствого мужского разума. Агата вытащила находку. Материя тонкая, ажурная, для защиты от летнего солнышка, а не от рождественского мороза. Ради маленькой, но важной победы можно потерпеть.
Агата быстро оделась и посмотрелась в напольное зеркало. То, что увидела, понравилось: более дерзкого ответа трудно придумать. Теперь он поймет, что приказывать ей нельзя.
Накинув полушубок с меховой шапочкой, Агата вышла на улицу. Извозчика поблизости не оказалось. Пока она дошла до угла Новинского бульвара, пока нашла «ваньку» и доехала до Ипатьевского, Агата замерзла так, что не чувствовала ни рук, ни ног. Почему-то больше всего замерз нос.
