Почти сливаясь со стенами, согнувшись в пояс, изготовилась к прыжку. Оставались считаные шаги. Дама слишком поздно заметила движение. И отпрянула. Большего не успела. Нечто огромное подхватило ее так, чтобы она не могла и шевельнуть задранными руками, вынесло в коридор и с такой силой придавило к стене, что не было сил ни охнуть, ни вздохнуть, только и оставалось хватать воздух широко раскрытым ртом. Задыхаясь, она видела сквозь вуаль глаза, выражение которых не сулило ничего хорошего.
– Что вы тут делаете?
Каждое слово вгоняло иголки в сердце.
Она пыталась освободиться, но держали так крепко, что попытка вышла не лучше трепыханий птички в силках.
– Повторяю вопрос: что вы тут делаете?
Ударение на «вы» прозвучало отчетливо.
В арсенале женского оружия одно выручает часто: слабость с жалостью.
– Мне больно! – проговорила она со слезой в голосе. – Мне нечем дышать! Я задыхаюсь!
Рука, прижавшая ее к стене, отпустила. Она была свободна. Если можно считать свободой оставленный ей пятачок. Дама тяжело и громко дышала, чтобы было понятно, какие мучения пережила, при этом не забывая оправлять смятый полушубок.
– Жду ответа.
Как же хотелось дать пощечину этому холодному, наглому и надменному лицу. Откуда у мужчин столько беспощадности? Как они умеют быть такими злыми и черствыми? Одернув сбитую вуаль, она приняла независимую позу, на какую способна женщина в безвыходной ситуации.
– Как вы думаете, господин Пушкин?
– Отвечайте на вопрос.
Мужчины становятся чрезвычайно противными, когда чувствуют превосходство.
Ну, ничего – не надолго. Еще будет просить прощения, когда узнает, какие важнейшие сведения она раздобыла.
– Пришла спасти жизнь человека.
Сказано было с таким пафосом, что редкий мужчина смог бы устоять.
– Какого человека, позвольте узнать?
Нет, не подействовало. Видимо, господин сыщик входил в число редких мужчин.
– Человека, которому угрожает опасность.
– Извольте назвать его имя.
– Разве вам оно неизвестно?
– Нет, мне неизвестно.
Невозможная черствость! Оставалось применить улыбку сквозь вуаль.
– Как жаль, господин Пушкин, что слабая женщина должна делать работу полиции, – она пустила в ход последнее средство, но результата заметно не было. Ее по-прежнему сверлили бесчувственным взглядом. – Я пришла спасти Петра Филипповича Немировского от неминуемой смерти.
– Он приглашал вас в номер?
– Нет, я пришла сама.
– С чего взяли, что его должны убить?
Манера изображать дурака, когда все ясно, особенно злила в мужчинах.
