Афиноген Дмитриевич жил холостяком, с прислугой, молчаливой, розовощекой девахой, выглянувшей из кухни. Свободная жизнь сказалась самым благоприятным образом: пристав был полон сил и получал от жизни все радости, на какие накопил беспорочной службой. Включая добротную мебель и перстень с крупным брильянтом на мизинце.
В присутствии Брылкина Лелюхин робел и заискивал, что было на него не похоже.
– Вот, Афиноген Дмитриевич, привел к вам молодое поколение полиции, так сказать, – проговорил он, хихикая и приторно улыбаясь.
Брылкин окинул «поколение» строгим взглядом.
– Да, измельчал народец-то, не то что в наше время. Да и ты, Василий Яковлевич, смотрю, сдал, прыти былой не видать.
Лелюхин счел высказывание шуткой и захихикал. Хозяин предложил гостям угощаться, и, хоть праздник начинался только завтра, стол уже ломился от закусок. Василий Яковлевич не отказался.
– Так с чем господа полицейские пожаловали? – спросил Брылкин, опрокинув рюмку пахучей настойки и занюхав долькой лимона.
Пушкину был подан бровями знак не испытывать терпение хозяина.
– Двадцать лет назад, в декабре 1873 года, в гостинице «Славянский базар» было совершено убийство цыганки купцом Немировским…
Брылкин легонько стукнул кулаком, отчего самовар и вся посуда подпрыгнули.
– Да что вам далось-то это дело?! – грозно проговорил он.
От неожиданности Лелюхин подавился и старался справиться с застрявшим куском, кашляя. И давился, пока Брылкин не шлепнул ему по загривку. Василий Яковлевич еле удержался на стуле, но задышал.
– Кто еще спрашивал вас об этом деле? – спросил Пушкин.
– Ономнясь[16], недели две тому, заглянул купчишка, выспрашивал, что да как.
– Как назвался?
– Говорил, сынком покойному купцу Немировскому приходится.
– Что хотел узнать?
– Спрашивал имя цыганки убиенной… Быстро убег. Мало того, неделю назад явился чудак: борода рыжая, бакенбарды облаком, горбится нарочно, дурашка, – сказал Брылкин с усмешкой, дескать, кого вздумал обмануть. – Назвался Алоизий Кульбах, немец, по-русски говорил чисто.
– А что ему требовалось узнать?
– Да выспрашивал, как да что. Отчего же не помочь хорошему человеку? Дел у меня никаких, сиди да вспоминай былое и думы…
Было ясно, что Брылкин не растерял хватку и зарабатывал при каждом удобном случае. Но Пушкин благоразумно промолчал. Тем более предстоял вопрос самый деликатный.
– Как же случилось, что купец Немировский убил цыганку?
Брылкин досадливо поморщился.
– Так не было никакого убийства, – ответил он.
