– Что именно очевидно?
Это уже переходило границы допустимого, и Свешников нахмурился.
– Господин Пушкин, не время и не место мне экзамен устраивать.
– Не думал делать глупости. Константин Владимирович, искренне хочу спросить: что вы здесь видите?
Свешников глянул и убедился: чиновник сыска и не думал шутить. Вид его, усталый и сосредоточенный, указывал, что разговор серьезный. Свешников огляделся.
Что он видит? Что в номере мало что изменилось. По-прежнему ковер скатан, большой стол у стены, черное пятно петушиной крови.
На полу меловой круг с пентаклем и магическими закорючками. По лучам звезды расставлены огарки свечей. Изменения были очевидны. В пентакле лежал человек в брюках и белой сорочке, под головой его натекла бурая лужа. Слева от него – стул, поваленный на бок, придавил спинкой пиджак. Справа от тела старый револьвер, «смит-вессон» крупного калибра.
– Самоубийство чистой воды, – проговорил он.
– Почему? – не отставал Пушкин.
– Как по учебнику: инерция выстрела откинула тело со стулом в одну сторону, оружие в другую.
"
"– Очень похоже, не правда ли?
Куда разговор клонится, Свешников уловил.
– Не похоже, а так оно и есть, – строго сказал он. – Типичное самоубийство. Составить протокол и закрыть дело. Опознание для порядка провести. Что его понесло в этот номер?
– Хотел снять родовое проклятие, – ответил Пушкин.
Подобные темы пристав на дух не принимал.
– Это что еще за глупости?
– Много лет назад его отец в этом номере убил цыганку. С некоторых пор призрак цыганки стал мучить семейство.
Он и вышел на бой с призраком.
– Пристрелить, что ли, захотел?
– Вероятно.
Свешников презрительно фыркнул:
– Какая глупость.
– Не совсем. Посчитал, что победит силой воли. Заглянет в глаза призраку. Тем самым одолеет. Оружие – для храбрости.
– Вино с водкой для укрепления силы духа?
Пушкин кивнул.
– Виктор Филиппович пошел на подвиг. Он так сильно боялся призрака, так мужественно боролся со страхом, что не смог обойтись без напитков. В остальном – сделал все, что мог: принес новые свечи.
– Разве это не те же?
– У его брата были черные, для магических практик. Эти – обычные, восковые, из лавки. Поставил стул в центр пентакля, сел и стал ждать. Чтобы заглушить страх, пил.
– А потом пустил себе пулю в лоб, – добавил Свешников.
Пушкин подошел к телу и поманил пристава.
– Константин Владимирович, поглядите.
Пристав поморщился.
– Пусть Богдасевич в трупах копается… Доктор! – позвал он, обернувшись.
В ответ раздался сладкий храп.
