Он был неплохим приставом, хоть и в гражданском чине, то есть умел быстро распутывать обычные преступления, какие изредка случались на его участке. За дело брался сам, редко беспокоя сыскную полицию. Чаще всего завершал розыск по горячим следам, потому что преступником оказывался тот, кто и должен: ревнивый муж, завистливый сосед, вороватый приказчик, жадный дворник или гулящая девица. Пройти по горячим следам и найти злодея не составляло труда. Свешников так привык раскалывать преступления щелчком пальцев, что искренне считал себя мастером полицейского розыска.
Каким, в сущности, и был.
Совершив круг по гостиной, он старательно искал зацепку, которая вытащит его из непонимания, что тут произошло.
– Покойный не дурак был выпить, – сказал он, легонько толкнув носком ботинка бутылку, которая совершила оборот вокруг себя и замерла в том же положении.
Оспаривать глубокомысленный вывод было нельзя. На полу валялись еще две опустошенные бутылки вина, графинчик потерял хрустальную пробку, на дне его виднелась лужица водки.
Рядом лежали бокалы и граненая стопка. Ошметки закусок на огромном подносе, на полу и меловой фигуре. Пушкин не выразил ни поддержки, ни возражения.
Свешников не знал, что надо предпринять в таком очевидном и невероятном происшествии.
– Еще один неизвестный? – спросил он с надеждой.
– Некто Виктор Филиппович, домашняя кличка Викоша. Владеет кредитной конторой в Варсонофьевском переулке, полученной по наследству от отца. Женат, детей нет.
– Как же вы это все, – пробормотал Свешников, сопровождая неуверенным кружением руки.
– Его фамилия Немировский, он брат убитого здесь в воскресенье вечером Григория Филипповича, – бесстрастно ответил Пушкин.
Ответ поставил пристава в неловкое положение. Прямо сказать, опростоволосился. Впрочем, ошибка была извинительна не только по причине невнимательности и раннего утра. Узнать Виктора Филипповича было трудно: лежал на животе лицом в пол, причем видимая половина лица была густо покрыта запекшейся кровью.
Свешников был великодушен:
– Молодец, Алексей, меткий глаз. А я так сразу узнал молодца. Вчера его же к нам в участок принесли. Что же это: признался в убийстве и вот чем закончил.
– Чем он закончил? – спросил Пушкин.
Приставу хотелось найти благовидный предлог, чтобы сбросить дело на сыск и удалиться. Но Пушкин был чрезвычайно серьезен. Не похож на себя, обычно ленивого.
– Ну уж это очевидно, – примирительно сказал пристав.
