"
"– Что-то не встречал я шибко умных убийц за годы полицейской службы, – сказал Лелюхин, отпивая глоточек ликера и не предлагая Пушкину, зная, что тот терпеть не может сладкого. – Человек – существо по своей природе греховное, вечно ошибающееся, а потому завсегда совершает ошибки. На ошибках злодеев сыск держится.
– Не в этот раз, Василий Яковлевич.
– Ну, тогда обстоятельно…
Оба знали, что помощь старого чиновника не особо-то нужна Пушкину. А нужен тот, кто выслушает и не будет задавать глупых вопросов, очевидных вопросов и вопросов бесполезных.
То есть тот, кто имеет достаточно сообразительности, чтобы не мешать аналитическому мышлению общаться самому с собой. Главное, чтобы вслух. Лелюхин несколько раз играл роль мудрого зрителя. Игра приносила обоим участникам своеобразное удовольствие, а розыску несомненную пользу.
Пушкин молчал, сосредоточившись. Он смотрел на зеленое сукно столешницы, как будто на нем вот-вот появятся живые картинки.
– Вечером девятнадцатого декабря, в воскресенье… – наконец начал он, – Григорий Немировский снимает номер в гостинице «Славянский базар».
Самый лучший номер в гостинице. Вещей при нем не замечено. У него должна состояться встреча с неким «АК». Жена его не знает никого с такими инициалами. Чуть позже в большом волнении Немировский спускается в холл, где натыкается на барышню, которая собирается его немножко ограбить. Так как в этом ее талант и способности…
– Это та, что утром поймал? – невольно перебил Лелюхин.
– Она самая: Агата Керн… Вместо привычного обмана барышня выслушивает исповедь Немировского о некоем важном событии, которое ему предстоит.
После чего у него начнется новая жизнь. Немировский просит о встрече завтра утром и дарит ей фамильный перстень. После чего бежит в ближайшую аптеку, покупает раствор валерианы и возвращается в номер. В номере оказывается некто, кто помогает ему отодвинуть мебель и скатать ковер. Немировский рисует на полу пентакль, откуда-то появляются черные свечи, серебряная чаша, охотничий нож и черный петух в корзинке.
Немировский раздевается до подштанников и режет петуху горло. Режет неумело, петух вырывается, он его ловит и набирает жертвенной крови в чашу. Встает на колени в центре пентакля, что требуется по магическому ритуалу…
– Какому ритуалу? – спросил Лелюхин недоверчиво.
Пушкина немного раздражало непонимание простейших вещей.
– Средневековое ведовство. Черная магия.
– Ой, ой, – невольно вырвалось у старого чиновника. – Опасные шалости.
– Дурацкие игры.
