– Красивых женщин полиция не бьет, – ответил Свешников. – Ну, разве приводит в чувство. Ткнули разок под дых, чтоб не рыпалась. Зато потом на руках донесли. В лучшем виде… Пойдем, Семеныч, – пристав хлопнул полицейского надзирателя по плечу. – Оставим поворковать удава с кроликом.
Поставив табурет охранника напротив арестованной, Пушкин сел. Он ждал, старательно отгоняя жалость. Для жалости было не время.
– Что вы смотрите? – наконец не выдержала Агата. – Ну скажите хоть что-нибудь.
– Говорить придется вам, – ответил он.
– Сделала все, что обещала. Наша сделка…
– Нет никакой сделки, – перебил Пушкин. – Московский сыск не заключает сделок с убийцами.
– Я не убийца, – тихо проговорила она.
– Вы мне врали. Нагло, беззастенчиво. Говорили, что не знали Немировского.
– Я не знала его имени! – вскрикнула Агата.
Из кармана появилась бархатная коробочка. Пушкин приподнял крышку.
– Как этот перстень попал к вам?
Она медленно и глубоко вздохнула, будто готовилась к прыжку в омут.
– Хорошо, я расскажу, как было на самом деле…
Пушкин не стал упреждать, что, ничего кроме правды, его не интересует.
Еще не всякую правду он примет. Зависит от глубины признания.
– Портье обещал мне указать мужчину, который остановился в самом дорогом номере, – начала она.
– Сколько взял? – не удержался Пушкин.
– Сто рублей. Задаток того стоил. Я приехала ближе к вечеру. Ждала в холле. Портье дал знак, когда он спустился. Дальше началось, как обычно. Обратила на себя внимание, он сразу клюнул.
Я подумала, что добыча будет легкой. Но дело пошло не так. Он был слишком взволнован, не пьян, а именно взволнован, лицо в красных пятнах, часто хватался за сердце. И говорил странные вещи. Вцепился в меня обеими руками и не отпускал. Даже синяки остались.
– Что такого странного он говорил?
– Я не знаю, как это объяснить, – Агата подбирала слова. – Для меня мужчина – как открытая книга, никаких секретов. Просто и примитивно. Но с ним…
– Немировский вам не представился?
– Не успел, все произошло очень быстро.
Он слишком торопился.
– Сандалов не назвал его имя?
– Знакомство выходит натуральней, когда не знаешь имен. Только с вами ошиблась.
– Вернемся к Немировскому, госпожа арестованная, – напомнил Пушкин.
Агата взялась за прутья и отдернула руки: металл был холодным и скользким.
– Он как будто изливал душу, – сказала она. – Выговорился и побежал на улицу.
– Исповедовался первой встречной?
– Да-да… Ему надо было выговориться.
