— Сизый Череп убит! — С этими словами распахнулась дверь в сад, и перед донами предстал забрызганный кровью Безухий.
Санта-Фе напоминал растревоженный муравейник, доны выходили из дома только в окружении своих бойцов. Но чреда убийств только нарастала. Дошло до того, что кто-то ночью закатил бочонок пороха в шахту Скряги Винсента. Уж этот бывший перекупщик никогда не отличался задиристостью, привычно обделывая свои делишки тихой сапой. Никто не пытался разбираться в нарастающей резне, наоборот, некоторые под шумок начали сводить старые счеты.
Подозрительность и недоверие коснулось всех, только рабы по-прежнему безмолвно занимались своим делом.
Паук стоял на коленях и с безнадежным равнодушием ожидал своей очереди. Он семнадцатый, сегодня вешают двадцать человек. Солдатами командовал какой-то немец, а лощеный дворянин брезгливо смотрел на воющих от страха пленных. Вокруг виселиц столпилось все население небольшого города и порта Набуга. Люди лузгали семечки или грызли стебли сахарного тростника и с жадным любопытством смотрели на предсмертные судороги висельников.
Если на помост затаскивали кого-то из знакомых, из толпы раздавались насмешливые выкрики и недвусмысленные пожелания. Горожане не любили братву и сейчас жестокосердно припоминали свои унижения. Нельзя сказать, что братки творили беспредел. Нет, город держал Плешивый Огарок, которого последние годы все называли не иначе как дон Тахо. Почему Тахо? Какая разница. Захотелось человеку сменить имя, его дело, только за глаза его называли по-прежнему.
Здесь своего хотения мало. Плешивый Огарок не позволял обижать горожан, да разве за всеми уследишь. Пришел караван с заказом от донов на новых девочек. А где их взять? Вот и уводят молодок в горы, и дон Тахо об этом знает. Знает и молчит, потому что понимает сложность вопроса.
Приход солдат обрадовал горожан, но Плешивый Огарок решил показать свою силу. Сам заявился к их командиру и потребовал немедленно убираться.
— Вот что, господа хорошие, — вальяжно заявил местечковый правитель, — это мой город, и вам надлежит убраться отсюда до захода солнца.
— Ты где живешь? — бесцеремонно спросил дон Франциск Алькантара.
— Фу, как грубо, — сморщил нос Плешивый Огарок, — вот мой дом, на холме.
— Сколько у тебя человек?
— В городе — три десятка, а за городом — более тысячи.
Здесь он, конечно, приврал, охрана караванов ему не подчинялась. Просто захотелось попугать дворянчика, согнать с того спесь.
