Черт, мы вообще мало разговариваем. Настроение мрачное. Каждый из нас погружен в собственные мысли, и все же я знаю, что мы думаем об одном и том же.
Вернувшись домой, мы находим Леви на заднем дворе, потягивающим пиво.
– Привет! – кричит он при нашем приближении. – Я пришел посмотреть, как все прошло в полицейском участке.
Эван направляется внутрь, чтобы взять для нас два пива, а я стою у перил и рассказываю дяде всю историю. Когда я дохожу до того места, где Шелли исчезает в такси, даже не попрощавшись, Леви кивает с мрачным удовлетворением.
– Думаешь, на этот раз до нее дошло? – спрашивает он.
– Может быть. Она выглядела подавленной.
– Не могу сказать, что мне жаль ее. – Леви никогда не ладил с Шелли, даже когда она была рядом. Я не виню его. Единственным искуплением для наших родителей оказалось то, что благодаря им у нас есть замечательный дядя.
– Мы теперь сироты, – вставляет Эван, уставившись на волны.
– Черт, парни, я знаю, что это нелегко. Но вы не одни. Если вам что нужно…
Он замолкает.
Но ему не надо заканчивать фразу. Леви изо всех сил старался заставить нас чувствовать себя семьей, несмотря на все недостающие детали, и он проделал довольно хорошую работу, учитывая то, с чем ему приходилось сталкиваться.
– Эй, я знаю, что мы не так часто об этом говорим, – произношу я, – но мы стоим здесь только потому, что ты был рядом с нами. Всегда рядом. Если бы не ты, мы бы отправились в приемную семью. Наверное, нас даже разлучили бы.
– Мы любим тебя, – добавляет Эван, его голос переполнен эмоциями.
Леви откашливается, чтобы скрыть то, что он чувствует сейчас.
– Вы хорошие парни, – грубовато отвечает он. Он человек несентиментальный и немногословный. Тем не менее мы знаем, как он к нам относится.
Может, мы так и не получили ту семью, которую заслуживали, но в итоге получили ту, в которой нуждались.
Глава сороковая
МАККЕНЗИОн ведет себя совершенно неразумно.
– Ты сказал, что по дороге домой собираешься за льдом, – кричу я с заднего двора, где стою с шестью мини-холодильниками с теплым пивом и содовой.
С февралем внезапно наступила свирепая зима, так что, пока я отмораживаю задницу на улице, напитки все еще горячие на ощупь, ведь Эван оставил ящики слишком близко к кострищу. Теперь он прохлаждается, а мне остается бороться со складным столом, который отказывается сдвинуться с места, когда я пытаюсь раздвинуть ножки. Эти складные столики, должно быть, спроектировал какой-то садист, поскольку я никак не могу их открыть.
