Вы, клоны, разбрасываетесь ими, как нечего делать, и ждете от нас, остальных, благодарности. Я не очередной слуга, который готов ползать у твоих ног ради чаевых, черт подери.
Вон оно что. Я снова стала «клоном». Отлично.
– Знаешь, что, Куп? Может, уже разберешься со своими проблемами вместо того, чтобы вываливать на меня всю свою неуверенность? Меня просто тошнит от этих агрессивных нападок от вас, горожан. Пора уже это преодолеть. Ведь, представляешь, богатые или бедные, плохие родители – они плохие в любом обществе.
Твоя мама отстой. Что ж, добро пожаловать в наш клуб! Наличие денег не заставило бы ее остаться.
Я сожалею о словах, как только они вылетают из моего рта.
Мы стоим, пораженные тем, чему только что стали свидетелями. Как быстро мы набросились друг на друга. Меня переполняли все эти сдерживаемые чувства, которые таились внутри с тех пор, как родители отреклись от меня, и вот они вырвались наружу, выплеснулись в лицо Куперу, будто это его вина. Я сделала именно то, в чем обвиняла его несколько секунд назад.
"
"Переполненная раскаянием, я пытаюсь извиниться. Однако Купер не слушает и бросается прочь, крича напоследок, чтобы я не следовала за ним, если только не хочу, чтобы это был наш последний разговор. На этот раз я верю ему на слово.
Однако спустя несколько часов, когда он не возвращается домой и Эван спрашивает, знаю ли я, почему телефон Купера переключается прямо на голосовую почту, я начинаю беспокоиться. Если бы он злился только на меня, хорошо, я бы смирилась с этим.
Но то, как он убежал отсюда… Ярость в его глазах… Существует тысяча способов, из-за которых такой парень, как Купер, может попасть в беду.
Но требуется лишь один.
Глава тридцать седьмая
КУПЕРПримерно в часе езды к западу от Авалон-Бэй есть местечко, где можно залечь на дно. Лачуга, если ее вообще можно так назвать, рядом с двухполосной проселочной дорогой, пересекаемой лишь пустыми болотами и небольшими фермами. Обычно на грязной стоянке еще за полмили слышен гул мотоциклетных двигателей.
Я паркуюсь и захожу в бар, обнаруживая, что место практически мертвое, если не считать парочки злобных байкеров у бильярдного стола и нескольких старожил, растянувшихся у барной стойки. Я сажусь на табуретку и заказываю порцию Джека. Ко второму стакану парень, сидящий через пару сидений от меня, начинает ругаться, но ни на кого конкретного. Он болтает о футболе, ведя монолог с людьми в телевизоре.
