– О чем ты говоришь?
Кинкейд встречает мой взгляд с напыщенной ухмылкой.
– Она понятия не имеет, не так ли?
У меня доля секунды, чтобы принять решение. Однако в глубине души я знаю: у меня нет выбора, по крайней мере пока Кинкейд стоит здесь.
Поэтому я выдавливаю:
– Я тебя знаю?
Никто не притворяется тупицей лучше, чем парень, который совершал подмену близнецов почти на каждом чертовом тесте по алгебре в школе."
"– Ага, хорошая попытка, бро. – Он возвращает свое внимание к Мак. – Дай угадаю, этот парень появился сразу после того, как ты приехала в город? Дружелюбный горожанин, с которым ты случайно столкнулась на вечеринке.
Останови меня, если это звучит знакомо.
Она хмурится.
– Купер, о чем он говорит?
В ту секунду, когда она устремляет на меня обеспокоенные зеленые глаза, во рту становится сухо, а желудок скручивает.
– Понятия не имею, – лгу я.
Это пугает – как легко я могу ей солгать. Как убедительно слова выскальзывают из моего рта. Ни малейшего сомнения.
– Маккензи, детка, послушай меня.
– Кинкейд тянется, чтобы прикоснуться к ней, и мне требуется чертовски большое усилие, чтобы не сломать ему руку, когда я встаю между ними. Поджав губы, он опускает руку. – В выходные перед началом занятий этот парень подрался со мной в баре, и я добился его увольнения. Помнишь? У меня был синяк под глазом, когда я помогал тебе переехать в общежитие.
– Ты сказал мне, что играл в баскетбол, – парирует она с легкой ноткой яда в голосе.
– Да, ладно, я солгал. – Кинкейд неохотно уступает, торопясь изложить свою версию событий, поскольку скрещенные руки Мак и отсутствие зрительного контакта говорят о том, что он быстро теряет ее интерес.
– Но сейчас я не лгу.
– И как я должна отличить? – Никто не сравнится с Мак в словесных битвах. Она целыми днями могла спорить о количестве облаков в небе, просто чтобы быть правой.
– Разве это не очевидно? – Кинкейд теряет терпение, вскидывая руки в воздух. – Он трахает тебя только для того, чтобы отомстить мне.
– Так, все, хватит.
– Если я не могу ткнуть его лицом в песок и покончить с этим здесь и сейчас, я не позволю ему разрушить мою жизнь. – Тебе пора валить отсюда, парень. Оставь ее в покое.
– Маккензи, ну же, – умоляет засранец. – Ты же не всерьез ведешься на его чушь, верно? Я знаю, ты молода, но не можешь же ты быть такой глупой.
А вот это он зря. Явная снисходительность в его словах убивает последнюю каплю терпения у Мак, и выражение ее лица становится яростным.
