Брат прав: Хартли не допускают такого дерьма и не могут оставить все как есть. У нас особая репутация в этом городе. Люди сразу чуют слабость и начинают придумывать всякую чушь. Даже когда у тебя ничего нет за душой, кто-то всегда попытается забрать это ничего.
– А кто он вообще такой? – спрашивает Хайди.
– Престон Кинкейд, – отвечает Стеф. – Его семья владеет огромным поместьем вниз по побережью. В прошлом месяце они вырвали двухсотлетние дубы на той территории, чтобы поставить третий теннисный корт.
– Фу, я знаю этого парня, – сообщает Алана, и ее светло-рыжие волосы сияют в свете костра. – Мэдди занималась парасейлингом[15] с лодки своего отца несколько недель назад и взяла этого придурка с какой-то цыпочкой. Он пытался заигрывать с Мэдди прямо перед своей подружкой. Придурок реально пригласил ее на свидание. Когда она придумала отговорку – ведь ей все еще нужно было получить чаевые, – он попытался уговорить ее на секс втроем прямо на лодке. Мэдди сказала, что чуть не сбросила его за борт.
Стеф корчит гримасу.
– Он такой урод.
– Точняк. – Эван берет свежее пиво и делает глоток. – Он это заслужил. Мы бы оказали обществу услугу, если бы спустили этого мудака с небес на землю.
Я с любопытством смотрю на своего брата.
– Месть, братишка. Он знатно тебя унизил. Мы отплатим ему за это вдвойне.
Должен признаться, я жажду расплаты. Два дня этот кипящий гнев сидел у меня внутри, норовя вырваться на свободу. Работа за барной стойкой не являлась моим единственным источником дохода, но мне нужны были эти деньги.
Теперь из-за этого болвана возникли дополнительные трудности.
Я обдумываю слова брата.
– Если ударю его по лицу, окажусь в тюрьме. Не могу отнять у него работу, потому что – да ладно, кого мы обманываем – у чувака ее нет. Он родился с серебряной ложкой в заднице. И что тогда остается?
– Ах, бедная глупышка, – вдруг говорит Алана, повернувшись к нам, чтобы показать свой телефон. – Только что просматривала его социальные сети.
У него есть девушка.
Я прищуриваюсь, глядя на экран. Интересно. Кинкейд опубликовал сегодня историю о переезде его девушки в женское общежитие Гарнета. В посте много эмодзи «сердечек» и всей этой слащавой херни – явного признака лжеца, который уж слишком старается показать идеальную картинку.
– Черт, – говорит Эван, беря телефон. Он пролистывает их фотографии, сделанные на отвратительной яхте Кинкейда. – Горячая цыпочка.
Он прав.
