– Отлично, – просияв, говорит Престон. – Было бы здорово, сэр.
Ни разу в жизни мой отец не предлагал мне съездить в Вашингтон на так называемый «приведи своего ребенка на работу» день. Единственный раз, когда я побывала в здании Капитолия, был для фотосессии. Отец принимал присягу, и меня отвели в комнату, где ждали другие семьи. Я немного попозировала, а затем меня тут же попросили уйти. Другие дети конгрессменов вместе со мной отправились в забег по барам и клубам округа Колумбия, и это продолжалось ровно до тех пор, пока какой-то сенаторский сынок не начал избивать мальчишку-дипломата.
В итоге все это превратилось в разборки между секретной службой и иностранными силами безопасности.
– Так жаль, что у вас с Маккензи всего один совместный год в Гарнете, прежде чем вы снова разлучитесь. Но я уверена, вы это преодолеете, – вставляет мама.
– На самом деле, – начинает Престон, – Маккензи присоединится ко мне в Атланте.
Да неужели?"
"– Гарнет предлагает полное обучение в онлайн-формате для получения степени, поэтому ей не придется переводиться, – продолжает он.
– Перелет из Атланты короткий, на случай если ей понадобится что-то в кампусе.
Какого хрена?
Я глазею на Престона, но он либо не замечает, либо ему просто все равно. Мои родители тоже не видят моего растущего беспокойства.
– Отличное решение, – хвалит папа Престона.
Мама кивает, соглашаясь с ним.
Зачем я вообще здесь, если мое участие в разговоре, в моей жизни совершенно лишнее? Я не более чем украшение, предмет мебели, который переносят из комнаты в комнату.
Мои родители. Мой парень. Люди, которые якобы заботятся обо мне больше всего на свете.
Однако я чувствую себя невидимкой. И уже не в первый раз.
Пока они болтают о главном блюде, не обращая внимания на мое состояние, я вдруг отчетливо вижу, какой будет моя жизнь через пять, десять, двадцать лет.
Хотя это скорее угроза, а не счастливое будущее.
Приговор, а не возможность.
Но потом мне приходит в голову: я больше не ребенок и не должна здесь находиться.
На самом деле, меня тут абсолютно ничего не держит. Я мысленно возвращаюсь к тому обеду с друзьями Престона, как девочки с легкостью мирились с явными изменами Себа, любителя «внеклассных» минетов. А потом, как Престон так быстро простил меня за мою неосмотрительность. Подсказки выстраиваются в ряд, и картина становится ясной.
Предельно ясной.
Я отталкиваю тарелку, кидаю салфетку на стол и резко отодвигаюсь на стуле.
Мама смотрит на меня и хмурится.
