Но все же мне интересно, все ли у тебя хорошо.
— Нормально. А у тебя?
— И у меня тоже.
— Как родители?
— Ты правда хочешь знать?
И мы снова смеемся.
— Больше я хочу знать все твои фантазии.
— Так уж и все.
— Именно. Я же должен знать, какие из них воплощу, когда мы встретимся.
— А мы… ты планируешь встретиться?
— А ты нет?
— Я не знаю… Даже имени твоего не знаю.
— Зови меня Темный, как раньше.
— А я могу сказать тебе свое имя?
— Зачем? – она не отвечает, и я понимаю, что сейчас по ту сторону звонка происходит что—то, что может поломать наше общение.
– Неправильно спросил, прости. Почему ты хочешь назвать свое имя?
Она вздыхает.
— Слушай, я, наверное, идиотка, и мне не стоит доверять постороннему мужчине. Но почему—то именно тебе я доверяю.
— Кошка, когда ты назовешь свое имя, то будешь ждать, что я отвечу тем же. А я не хочу.
— Почему?
— Потому что мы перестанем быть откровенными друг с другом. Вот смотри, как это работает. Это как встретить незнакомца в купе поезда, которому ты рассказываешь историю своей жизни и не ждешь советов или сочувствия.
И, уж тем более, осуждения. Ты просто изливаешь то, что носишь в себе. Ты знаешь, что вы больше никогда не встретитесь, поэтому преподносишь все без прикрас, выворачиваешь себя наизнанку только для того, чтобы облегчить совесть и душу. А потом вы расходитесь в разные стороны, и ты чувствуешь легкость, потому что как будто побывала на бесплатном приеме у психолога. Хотя, по факту, никто не давал тебе советов и не вытягивал на поверхность детские травмы.
Тебе хорошо, потому что ты просто поболтала. Так же работает и с нами. Мы не знаем друг друга, но в нас накопилось столько нерастраченной энергии, которую надо куда-то выплеснуть. И мы выплескиваем ее друг на друга. Мы играем в игру. Безопасную для нас обоих. И она когда-нибудь закончится. Но в ней будет два победителя, если мы будем придерживаться правил. Так вот я хочу быть для тебя тем самым попутчиком без имени, понимаешь? Тем, к кому ты не будешь привязана или чем-то обязана.
Но которому ты сможешь отдать ту часть, которая терзает тебя изо дня в день.
Тишина. Я слышу тяжелое дыхание, но не форсирую ее ответ. Кошка должна сама переварить сказанное.
— Ого, — наконец выдает она. – Ты – мастер слова.
— Во мне, видимо, тоже долго копилось, — с улыбкой отвечаю я.
— Ты и правда много думал о формате наших отношений. То есть, все твои разговоры о том, что хочешь встретиться – это для красного словца? Чтобы мои фантазии были ярче?
— Нет.