Ей не нужна была мужская ласка, но она нуждалась в крепком мужском плече... И обвинять ее в этом не просто глупо, но и постыдно. По большому счету мужчины для того и существуют, чтобы защищать женщин...
– Почему ты сразу не рассказала мне про этих ублюдков?
Понятна ему была и причина, по которой Лара весь вечер не находила себе места. Причина, по которой она не захотела отпускать его на прогулку по вечерней Листьевке. Она боялась остаться одна. Как чувствовала, что нарисуется Егор со своим таким же мерзким дружком.
– Я... Я думала, что не придут...
– Это правда, что Егор – твой отчим?
– Да... Мама его любит. Очень любит... Ты, конечно, слышал, что любовь зла...
– Да уж, козлов здесь, я смотрю, хватает... Что ему от тебя нужно?
– Он... Он... Я его ненавижу...
Лара крепилась-крепилась, но все же не выдержала – разрыдалась. Закрыла лицо руками, склонила голову до самых колен.
– Он... Он... Он меня изнасиловал... – сквозь слезы выдавила она.
Рыдания усилились – ее спина ходила ходуном.
– Мне... Мне тогда пятнадцать лет было.
.. – сбивчиво, перемежая слова всхлипами, продолжала она. – Я в душе была... А он зашел... Сказал, что маме расскажет... Скажет, что я сама... Потом еще... И еще... А потом его посадили, за кражу. На шесть лет... Недавно вышел, сразу ко мне. Я к отцу в Казань. Хотела у него остаться, а он сказал... Своя жизнь у него, не до меня... Я домой уехала, тебя встретила... Узнала, что ты в Тихово едешь. Ты такой сильный, думала, защитишь... Не у кого мне было защиты искать.
Не у кого, понимаешь?..
– В милицию бы обратилась.
– В милицию?! Ты шутишь?.. Одна уже обратилась, на весь поселок опозорилась. Сама, оказывается, совратила. Насильники – герои, а она шлюха... Да и не могу я рассказывать. Если мама узнает, она ж меня проклянет. Ты даже не представляешь, какой Егор скользкий, он же так все повернет, что я крайней останусь...
Радик выглянул в окно. Не было уже ни Егора, ни Мартына. Оклемались уже болезные, убрались восвояси. Хорошо, что в дверь к Ларе ломиться не стали.
Для них же и хорошо... Судя по всему, Егор привел к ней своего дружка неспроста. И сам хотел попользоваться ею, и Мартына «угостить»... Хорошо, что эта мразь уголовная уже исчезла из виду. Радик был так возмущен, что попадись они ему сейчас под руку, это могло бы закончиться для них самым плачевным образом.
* * *Юля ползала на коленях и умоляла о пощаде, как последняя тварь.
– Ну, миленький, ну прости!
Волосы растрепаны, тушь размазана вокруг глаз...
